Книга Месть и любовь травницы, страница 99 – Эмма Серсанд

Паланкин стоял перед большим зданием, обнесённым высокой стеной.

Я не знала этого места.

— Выходите, госпожа, — тот же воин, что нас нашел, стоял рядом с паланкином, я снова увидела его лицо, теперь спокойное, даже кажется почтительное.

— Пусть ваши спутницы подождут здесь.

Воин провёл меня к дверям, ветер коснулся моего лица, принося запах цветущих деревьев.

— Прошу вас, госпожа, — сказал он, открывая дверь. — Вас ждут.

Я шагнула внутрь.

В большой комнате возле окна стояла фигура их командира, те же роскошные доспехи, но маска, маску он держал в руках.

Я замерла, чувствуя, как внутри всё рушится и пытается заново сложиться в новую картину мира.

— Госпожа, вы все время были быстрее меня, ускользали буквально за несколько часов до нашей встречи, — сказал Гу Ширэн, а потом шагнул ко мне и медленно опустился на колени.

— Янь Цзинлэй, командующий личной гвардией Цзедуши округа Шоуфан, генерала Ли Иньфэна, Приветствует законную наследницу генерала и молит о наказании, — пальцы сжали рукоять меча, висящего на поясе.

Он вытащил клинок из ножен — лезвие блеснуло в утреннем свете, разнося звон металла по тихой комнате.

— Вот мой меч, — сказал он, протягивая его перед собой.

— Янь Цзинлэй, названый сын вашего отца, совершил тяжкий грех против своей госпожи.

Он опустил голову, протягивая мне мечь вытянутыми над головой руками.

— Я готов принять смерть, если ты прикажешь мне смыть этот позор кровью — я приму это с благодарностью.

Я смотрела на него, замершего на коленях, на лезвие, блестящее в его руках, в голове все окончательно перепуталось.

Гу Ширэн стоял на коленях передо мной, и в этом было что-то неправильное, неестественное.

Этот человек, которого я привыкла видеть сильным и уверенным, сейчас склонил голову и ждал моего слова, а я смотрела на него и не могла произнести ни звука.

Слова застряли в горле, а в голове билась одна единственная мысль: «Законная наследница генерала». Что это значит?

Мир вокруг меня рушился и заново складывался в новую картину, и я не знала, как на это реагировать.

— Не понимаю, ты говоришь, что я дочь генерала, — сказала я, обходя замершего на полу Гу Ширена, или точнее того, кого знала под этим именем, подходя к окну.

— Встань, — сказала я наконец. — Объясните мне, что происходит.

Ширэн медленно поднялся, но не сделал шага ко мне, замер посередине комнаты, и свет утра падал на его лицо, делая его черты резче и старше.

В его глазах было сожаление и вина.

— Ты имеешь право знать правду, я все объясню, — сказал он тихо. — Но сначала я должен вымолить у тебя прощения, за то, что произошло в ту ночь.

Я отвела взгляд.

Та ночь.

Я помнила её слишком хорошо и запах благовоний и его руки на моей талии, его голос, шепчущий что-то бессвязное.

Я старалась не думать об этом, но сейчас его слова вернули всё обратно.

— Мы оба были под действием зелья, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и безразлично. — Это был просто... несчастный случай.

— Нет, — он качнул головой, голос стал твёрже. — Это не было случайностью, для тебя — может быть. Для меня — нет. Если бы на твоем месте была другая, такого бы не случилось, но ты…

Тебя я хотел сделать своей с того самого дня, как увидел в лесу, думая… что ты просто деревенская травница. И когда я увидел тебя в доме удовольствий, я не смог противиться этому.