Книга Месть и любовь травницы, страница 70 – Эмма Серсанд

Я медленно выдохнула.

Он не узнал меня или не заметил.

Вечер тянулся бесконечно.

Гу Ширэн сидел в углу и пил чай из маленькой пиалы, когда вокруг лилось вино рекой.

Я исподволь наблюдала за ним, и чем дольше смотрела, тем больше понимала: он был здесь не ради веселья.

Он следил за своими людьми, возможно, начальник, которого отправили присматривать за подчинёнными, чтобы те не натворили бед.

Служанки подавали новые угощения, принесли кувшины с вином взамен опустошенных и расставляли новые курильницы с благовониями.

Мужчины пили, девушки кокетничали, и их поведение становилось все откровеннее.

Я наблюдала, оставаясь незамеченной, господин Гу хоть и не пил как остальные, но, к моему удивлению, атмосфера действовала и на него.

Я хорошо видела его лицо из своего укрытия, немного расфокусированный взгляд, большие расширенные зрачки и нездоровый румянец, окрасивший его шею и щеки.

В комнате стоял тяжёлый, сладковатый запах благовоний, он смешивался с ароматами подогретого вина и духов девушек.

Стоило мне сделать вдох, как у меня сильнее забилось сердце, а к щекам прилила кровь. Этот запах не просто приятно пах, он заставлял кожу гореть и бесстыдно призывал к раздеванию.

Я с трудом сосредоточилась, тяжелый, животный, невероятно теплый запах. Мускус… я узнала его мгновенно: это вещество будоражит кровь и пробуждает животные инстинкты.

Сливочно-древесная нотка и сладковатый аромат сандала для расслабления тела и снятия внутренних запретов.

И серая амбра… этот солоноватый, морской запах с табачным оттенком пробуждает плотское желание.

Экзотический сбор, созданный только для одной цели – разжигать чужую похоть.

Принюхавшись, я осмотрелась.

В углу зала, за ширмой, стояла бронзовая курильница, из которой поднимался тонкий, едва заметный дымок.

В доме удовольствий часто использовали особые благовония или добавки в вино для того, чтобы удержать клиентов, но сегодня кто-то явно допустил ошибку.

Запах был слишком сильным, опасно густым, моя кожа уже горела желанием, хотя я стояла в стороне.

Я перевела взгляд на мужчин.

Они становились всё более возбуждёнными, прижимали к себе девушек более настойчиво. Слишком громко смеялись и уже смотрели на танцовщиц с откровенным животным вожделением.

Даже те военные, которые вели себя довольно сдержанно, начинали терять контроль.

Гу Ширэн тоже изменился.

Он сидел неподвижно, но я видела, его пальцы на коленях дрожали, он часто дышал и его взгляд окончательно потерял свою холодность.

Он пытался держать себя в руках, но благовония делали своё дело.

Мне тоже стало не по себе.

Голова закружилась сильнее, в груди разлился жар, а мысли начали путаться.

Нужно открыть окно – иначе здесь все перестанут себя контролировать и вечер закончится дракой или чем-то похуже.

Я, опустив глаза, бросилась к ближайшему окну, распахнула створки, впуская свежий воздух.

Но было поздно.

Я уже успела надышаться этим дурманом и он начал действовать. Тело стало тяжёлым, а в груди разлилось странное, томное тепло.

Я оперлась о подоконник, пытаясь прийти в себя, вдыхая прохладный ночной воздух.

И в этот момент кто-то схватил меня сзади.

Я обернулась.

Один из военных смотрел на меня мутными, пьяными глазами. Крупный, с грубым лицом и тяжёлыми руками, он прижимался ко мне и хватал за руки.