Книга Месть и любовь травницы, страница 59 – Эмма Серсанд

Я осталась рядом с Юнь, присела на корточки и взяла её за руку.

— Вам нужно набраться сил, госпожа. Мы будем кормить вас каждый день, понемногу. Я приготовлю отвар из женьшеня и корня солодки. Через неделю вы почувствуете себя лучше.

Юнь не ответила, только сжала мои пальцы и, кажется, улыбнулась.

Я не была уверена, её лицо было таким изможденным, что улыбка почти не отличалась от гримасы боли.

Но она сжала мои пальцы, и этого было достаточно.

Комната Юнь оказалась в ужасном состоянии. Пыль лежала на всех поверхностях толстым слоем, паутина свисала с потолка, а в углах скопилась сухая листва, принесённая ветром через разбитое окно.

Сяо Мэй принесла воду, и мы принялись за уборку.

— Как же мы будем жить? Тут совсем ничего нет, — всхлипнула Сяо Мэй, оглядываясь по сторонам. — Всё либо сгнило, либо сломано.

Я оглядела павильон.

В большой комнате, где мы должны были жить, стоял старый, покосившийся столик на трёх ногах — вместо четвёртой был подложен камень.

У стены нашёлся сундук с отбитым углом, внутри пусто, но крышка держалась крепко.

И лавка, расшатанная до такой степени, что на неё нельзя было сесть.

— Ничего, справимся, — сказала я, стараясь говорить бодро. — Стол есть, сундук есть, одеяла у нас свои. Остальное выменяем, не переживай.

Сяо Мэй подошла к груде старого хлама в углу и подняла несколько глиняных мисок с трещинами.

— А с этим что делать? Выбрасывать?

— Нет, — я покачала головой. — Их можно использовать для хранения трав. Треснутые — не страшно, главное, чтобы не протекали.

Мы начали разбирать хлам.

Всё, что можно было отмыть и использовать — миски, кувшины, старый глиняный чайник без носика — Сяо Мэй складывала в одну кучу. Мусор, остатки старого тряпья, сломанную лавку и доски — выносила во двор.

— Сяо Мэй, — сказала я, когда мы вынесли последнюю кучу хлама, — возьми покрывала, которые ещё не совсем ветхие, и иди к ручью. Там есть плоский камень — отличное место для стирки.

— А вы? — спросила она, вытирая пот со лба.

— А я начну убирать комнату госпожи Юнь. Отмывать дом. Сначала нужно очистить её комнату, чтобы она могла там лежать.

Девочка кивнула, собрала грязные тряпки, покрывала и старую одежду, что мы сняли с Юнь, и направилась к ручью, который протекал в двадцати шагах от павильона.

Она опустилась на колени, закатала рукава и принялась полоскать ткань в ледяной, прозрачной воде.

А я взялась за уборку.

Сначала я нарезала гибких веток кустарника за павильоном и связала их в веник.

Вернувшись, я смела сухую листву и мусор, скопившиеся в углах комнаты Юнь.

Пыль поднималась столбом, я закашлялась, но продолжала работать, пока пол не стал относительно чистым.

Затем я принялась за стены.

В углу очага нашлась старая зола, я смешала её с водой в глиняной миске и получилась кашица. Я окунула в неё тряпку и принялась оттирать закопчённые и потемневшие от времени стены.

Зола отлично отбеливала дерево, и я видела, как под слоем грязи появляется светлая древесина.

— Госпожа Юнь, — сказала я, не оборачиваясь, — а вы знали, что в этом павильоне есть хорошая зола?

Она лежала у двери на свежей циновке, куда мы её перенесли, и наблюдала за мной с удивлением.

— Нет, — ответила она слабым голосом. — Я никогда не пробовала убираться. Сначала я ждала, что кто-то придёт и поможет. Потом перестала ждать.