Книга Месть и любовь травницы, страница 55 – Эмма Серсанд

— Спрячь серебро и украшения в корзинку.

Сяо Мэй удивилась, но послушно убрала подарки.

— Вечером, до темноты, ты пойдёшь в ту часть сада, где старая беседка, — я наклонилась и шептала ей это на ухо. — Знаешь, где павильон для старых наложниц?

Сяо Мэй отстранилась удивленно, даже побледнела слегка.

— Там же темно и страшно, госпожа. Там, говорят, привидения.

— Это всего лишь слухи, там давно никто не живет, — я взяла её за плечи и заглянула в глаза. — Ты закопаешь это под старой сливой у ручья в их дворике. Только смотри, чтобы никто не увидел и никому не рассказывай. Поняла?

Девочка кивнула, хотя её руки дрожали.

— Хорошо, госпожа.

Я протянула ей кошелек.

— Я напишу тебе список, сбегаешь сегодня днем в лавку, кошель незаметно выбрось в городе, поняла?

На следующее утро, сразу после того как главная жена отпустила нас после утреннего чаепития, её старшая служанка неслышно коснулась моего рукава.

— Госпожа Линь, — голос её был тихим, но в нём слышались приказные нотки. — Госпожа желает видеть вас. Пройдите за мной.

Сяо Мэй, стоявшая у дверей, побледнела, но я успела бросить на неё короткий предупреждающий взгляд, и она замерла на месте, не посмев двинуться следом.

Я пошла за служанкой к резной ширме у дальней стены и, когда та жестом указала на проход за ней, я шагнула внутрь.

Тяжёлая парчовая занавесь опустилась за моей спиной, отрезая меня от внешнего мира.

Покои главной жены были душными от благовоний, заставленными дорогой мебелью из красного дерева.

Госпожа Пэй стояла у окна, спиной ко мне, и в комнате не было ни одной служанки, только она и я.

Тяжёлый запах сандала смешивался с чем-то терпким. Мне показалось, что это запах её гнева, он витал в воздухе, осязаемый, как запах дождя перед грозой.

— На колени, — не оборачиваясь, прошипела главная жена.

Я упала на колени, коснулась лбом холодного деревянного пола.

Паркет был гладким, натёртым до блеска, я даже видела в нём своё отражение, искажённое и бледное.

— Ты знаешь, зачем я позвала тебя? — голос звучал ровно, но я чувствовала, как под этой ровностью бурлит ярость.

— Нет, госпожа, — ответила я тихо. — Я не знаю, чем провинилась.

Она медленно повернулась, и её юбки зашуршали по полу. Подошла ко мне, остановилась так близко, что я видела вышивку на её туфлях, золотые нити, изображающие цветы пиона.

— Встань.

Я поднялась, но продолжала держать голову опущенной. Она взяла меня за подбородок, заставляя поднять лицо, и я увидела холодный прищур ее глаза.

— Фан вчера весь вечер хвасталась перед служанками, — сказала она медленно, смакуя каждое слово. — Хвасталась своей красотой и тем, что у неё есть верная подруга, которая всегда сделает для неё лекарство, даже если это запрещено.

— Госпожа, — я сделала испуганное лицо, захлопала ресницами. — Я не хотела вас ослушаться, но госпожа Фан сказала, что если я не помогу ей, она пожалуется господину. Я испугалась...

— Испугалась? — голос главной жены стал тихим, но от этого ещё более опасным. — Ты испугалась её, а меня — нет?

Она отпустила мой подбородок и отошла к окну. Я смотрела на её прямую спину и ждала.

Я знала, что будет дальше, и знала, что это именно то, чего я добивалась, только вот… слишком рано!

Я успела припрятать серебро и деньги, но мои семена, они все еще зашиты в старом платье. Я рассчитывала подготовиться лучше, я думала, что все рассчитала и у меня есть еще день!