Книга Месть и любовь травницы, страница 37 – Эмма Серсанд

И да… боль в ноге он тоже не чувствует, я не обманула.

Я вернулась к кровати и легла рядом на самый край, спиной к нему. Расстояние между нами было достаточно большим, чтобы он не коснулся меня случайно во сне, но достаточно маленьким, чтобы утром ему показалось, что мы спали в обнимку.

Я закрыла глаза и улыбнулась в темноту.

Он проснётся утром с чувством удовлетворения и лёгкой тяжестью в теле. Он вспомнит или ему покажется, что он помнит, как я стонала, как умоляла, как благодарила.

Его гордость будет накормлена, наша связь скреплена этой ложной близостью. Он будет думать, что теперь я его целиком, без остатка.

Но правда была в другом – в этой жизни ничего не могло дать ему настоящую власть надо мной, ни близость, ни чувства, которые умерли вместе со мной однажды и больше не возродились.

Господин Пей пошевелился во сне и пробормотал моё имя.

Удивительно, но господин проснулся раньше меня.

Я спала чутко, едва дыша, поджав колени, как и подобало наложнице низшего ранга: занимать середину постели или раскидываться на ней было строжайше запрещено.

Сквозь полудрему я слышала, как господин тихо кашлянул и за тонкой лакированной ширмой у дверей тут же послышался шорох.

Личный слуга господина, дежуривший на деревянном табурете всю ночь, мгновенно отозвался:

— Хозяин проснулся? Подать воду?

От звука голосов я вздрогнула и, окончательно проснувшись, распахнула глаза. Мое одеяние было в беспорядке, волосы растрепались. Осознав, что господин встал раньше меня, я побелела от страха.

Нарушение утреннего этикета могло стоить мне порки по приказу главной жены.

Я мгновенно соскользнула с кровати прямо на холодный пол и опустилась на колени, коснувшись лбом досок.

— Эта ничтожная проявила дерзость и проспала, – прошептала я дрожащим голосом. – Молю господина о пощаде.

Господин Пэй спокойно спустил ноги с кровати. Лицо его оставалось непроницаемым, но внутри он был полностью удовлетворен моим поведением.

— Встань, – негромко приказал он. – Помоги слуге.

Дверь приоткрылась.

Слуга скользнул в комнату, не поднимая на меня глаз, и передал мне медный таз с дышащей паром водой и чистое полотно.

Я, стараясь чтобы руки не тряслись, подошла к кровати, опустилась на колени перед господином Пэй, подняла таз на уровень своего лба, поднося его хозяину.

Господин неторопливо омыл лицо и руки, я тут же подала полотенце, уловив момент, когда он закончил.

Затем аккуратно расправила его утреннее нижнее платье и тяжелый парчовый халат, помогая завязать пояс.

Господин стоял неподвижно, позволяя мне ухаживать за собой как за божеством.

Когда с туалетом было покончено, господин сел в кресло и посмотрел на слугу, стоявшего у дверей, все так же опустив глаза в пол и слегка кивнул:

— Линь Суэ прошлой ночью проявила должное усердие и покорность. Выдай ей два слитка серебра из малой казны, пару серебряных украшений и отрез синего узорчатого атласа из мастерских Сучжоу. Пересели её в комнату в восточном крыле и освободи от работы по дому.

Я замерла. Внутри вспыхнуло облегчение, смешанное с торжеством. Два слитка серебра, украшения и дорогой атлас!

Это был знак для всего дома: господин очень доволен, но радовало меня не это, а повышение моего статуса. Да, восточное крыло было сухим и светлым, в отличие от комнаты, в которую меня поселили по приезду, но главным было то, что главная госпожа обратит на меня внимание.