Книга Жена дракона дознавателя. В моем браке убивают, страница 106 – Юрий Фурсов

Я работала с картографами.

Впервые никто не спорил, когда я просила измерить толщину стены или сравнить старый план с новым.

Это было почти подозрительно.

После дома Тальвов вскрыли участки старой кладки у Вассенов и Лестенов.

Белые следы появились там тоже.

У Вассенов сырая память показала вход Севрины в узел в промежутке между ее выступлением на техническом Совете и ответами на вопросы. Обычной дорогой она не успела бы даже покинуть столицу.

Сеть не спрашивала дорогу.

У Лестенов след возник между двумя ее публичными выступлениями в северном округе.

У Эшкаров — во время двадцатиминутного перерыва, о котором Ренар рассказывал мне еще тогда, когда алиби Севрины казалось безупречным.

Именно этот случай оказался для него самым тяжелым.

Он стоял у стены Эшкаров и смотрел на две записи.

Первая была официальной: Севрина входит в преподавательское крыло палаты и спустя двадцать минут возвращается в учебный зал.

Вторая появилась после вскрытия старого узла: ее сырой след входит в связующую комнату внутри преподавательского крыла, исчезает, а затем возникает в доме Эшкаров.

Через двенадцать минут уходит обратно.

Ренар видел ее до перерыва.

Видел после.

И поэтому девять лет считал, что она физически не могла оказаться рядом с убийством.

Теперь алиби не разрушилось.

Оно стало частью доказательства.

Севрина специально выбирала дни, когда ее присутствие можно было подтвердить лучше всего.

Публичные заседания.

Королевские приемы.

Выступления.

Люди.

Памятные Дома.

Она не прятала себя.

Наоборот.

Она заставляла весь мир запоминать, где находилась.

А потом уходила на несколько минут туда, где этот мир ее не видел.

По шестому делу подтверждение оказалось самым жестоким для Ренара.

В ночь смерти Марта Севрина действительно была у Тальвов.

Он сам помнил этот вечер.

Они разговаривали в его кабинете, обсуждали старый проект. В середине беседы она попросила доступ к архивному помещению, потому что хотела проверить чертеж.

Ренар ждал.

Двенадцать минут.

Он даже помнил, что успел прочитать два отчета.

Старая комната возле архива не входила в семейную память.

Теперь ее вскрыли.

Белый след показал переход Севрины в дом Мартов.

Семь минут там.

Возвращение.

Потом она снова вошла в кабинет Ренара и продолжила разговор.

— Я дал ей алиби, — сказал он, когда запись закончилась.

Мы стояли вдвоем у открытой стены. Остальные отошли к другому концу помещения, проверяя бронзовую линию.

— Ты видел ее до и после.

— И написал это в подтверждении.

— Ты не мог знать.

Он повернулся ко мне.

— Я должен был проверить.

— Что? Несуществующую комнату?

— Несуществующих комнат больше нет, Лада. Мы просто не знали, где искать.

Я не стала спорить сразу.

— Тогда сформулируй иначе. Сейчас ты знаешь, что именно было ошибкой?

Ренар посмотрел на белую линию.

— Я считал отсутствие возможного пути доказательством невозможности.

— Вот.

— Тебе обязательно превращать мои профессиональные выводы в короткие фразы?

— Иначе ты будешь мучить себя значительно дольше.

— Не уверен, что это работает.

— Я тоже. Но пытаюсь.

Он неожиданно протянул руку и взял меня за пальцы.

Просто так.

Не потому, что нужно провести через опасный участок.

Не потому, что рядом была лестница.

Мы стояли посреди старого архива, где девять лет назад он дал будущей убийце алиби, и держались за руки.