Книга (не)покоренная для Монстра из Бездны, страница 46 – Инесса Голд

Рис отпрянул, словно я его ударила. Подозрение в его глазах не исчезло, но вина пересилила.

«Прости», — глухо сказал он. — «Прости. Ты права. Это просто шок».

Он отошел, но я видела, как он бросает на меня косые взгляды, пока мы ждали транспорт. Зерно сомнения было посеяно. И оно прорастет.

Подъем был пыткой. Но не такой, какой я ожидала.

Когда тяжелые створки «Клети» сомкнулись, отрезая нас от зеленого ада, и платформа рванула вверх, я приготовилась к «Отдаче Бездны».

Пересечение Барьера на подъеме — это всегда боль. Сосуды расширяются, мозг отекает, желудок выворачивает наизнанку.

В углу платформы Корвин, потерявший весь свой лоск, согнулся пополам и исторг из себя завтрак. Его наемники, бледные как мел, сидели, зажав головы руками. Даже Торн, ветеран сотни спусков, скрипел зубами, массируя виски.

Я ждала боли. Я ждала тошноты.

Ничего.

Лишь легкое, приятное головокружение, похожее на бокал шампанского натощак.

Я с ужасом поняла: я адаптировалась. Кровь К’Тарр, влитая в мои вены, изменила мою физиологию. Давление Бездны больше не было для меня враждебным. Оно стало естественным.

Если я буду стоять здесь, единственная здоровая среди корчащихся людей, это будет приговором. Меня заберут в лабораторию Гильдии и вскроют, как лягушку.

Мне пришлось играть.

Я заставила себя согнуться. Я вспомнила боль от перелома, чтобы вызвать слезы. Я начала мелко дрожать, имитируя судороги.

«Дыши, Лира, дыши», — Рис был тут как тут. Он обнимал меня за плечи, поддерживая, вытирая мой лоб влажной тряпкой.

«Холодный пот», — пробормотал он с тревогой.

Это была вода из фляги, которой я незаметно плеснула себе в лицо. Его забота душила меня. Я чувствовала себя самозванкой, шпионкой, чудовищем, которое притворяется человеком.

Веридиан встретил нас серым небом и запахом угольной пыли.

После буйства красок Второго Уровня, после электрического напряжения воздуха в пещере Морвана, мир людей казался черно-белым, плоским и мертвым. Индустриальный шум — лязг металла, свистки паровозов, крики грузчиков — резал слух, привыкший к органической симфонии джунглей.

Мы вышли из ангара. Корвин, шатаясь, направился к своей карете. Он выглядел жалким, но злоба придавала ему сил.

«Это была катастрофа, Рис», — бросил он, не оборачиваясь. — «Я доложу Совету. Ты потерял контроль над группой. Твоя некомпетентность едва не стоила мне жизни».

Рис сжал кулаки, готовый броситься на него, но я оказалась быстрее.

Я поравнялась с аристократом. Я хромала, моя рука была на перевязи, я выглядела жертвой. Но когда я заговорила, мой голос был тихим и зловещим — голос, которому я научилась у Него.

«Если ты откроешь рот, Корвин», — прошептала я ему на ухо, когда проходила мимо, — «я расскажу всем, как именно ты перебрался через разлом. Я расскажу, как ты использовал меня как трамплин. И тогда Рис убьет тебя. Прямо в зале Совета».

Корвин побледнел. Он посмотрел в мои глаза — и отшатнулся. Я не знаю, что он там увидел. Возможно, тень Бездны. Он молча нырнул в карету и захлопнул дверцу.

«Я провожу тебя», — сказал Рис, когда мы остались одни. — «Я не хочу оставлять тебя одну сегодня».

«Нет», — мой отказ был слишком резким. Я смягчила тон. — «Пожалуйста, Рис. Мне нужно помыться. Мне нужно просто… побыть в тишине. Моя голова раскалывается».