Книга (не)покоренная для Монстра из Бездны, страница 40 – Инесса Голд

Он шагнул в чащу, унося меня прочь от смерти, вглубь своего мира, и впервые за долгое время я почувствовала себя в безопасности. В объятиях монстра.

Шторм Бездны не стучался в двери — он сносил их с петель. Снаружи мир превратился в ревущий хаос из фиолетовых молний и радиационного ветра, способного содрать кожу с костей за считанные минуты. Но здесь, в тесной каверне, скрытой в переплетении корней исполинского дерева, царила ватная, оглушающая тишина.

Морван внес меня внутрь и опустил на «постель» из сухого, пружинистого мха. Пространство было крошечным — каменный мешок, где едва хватало места для двоих.

Он выпрямился, едва не задевая головой низкий свод, и поднял руку. Сгусток тени, сорвавшийся с его пальцев, повис под потолком, разливая тусклый, интимный свет, похожий на сияние углей в остывающем очаге.

Этот свет безжалостно очертил нашу реальность.

Я лежала перед ним — жалкое зрелище. Мой защитный костюм превратился в лохмотья, пропитанные грязью, кровью и слизью джунглей. Волосы спутались, лицо было перепачкано копотью.

А он… Он был совершенством, высеченным из мрамора и ночи. Тени льнули к его бедрам, скрывая пах, но остальное тело было открыто. Широкая грудь, по которой еще пробегали остаточные искры боевой трансформации, рельефный живот, мощные руки, способные разорвать сталь.

Воздух в пещере мгновенно нагрелся, став густым и тяжелым от запаха озона и разгоряченных тел.

Морван опустился на колени рядом со мной. В его фиалковых глазах больше не было ярости, только холодная, хирургическая сосредоточенность.

«Ты истекаешь кровью, Il'yra», — произнес он. Его голос в замкнутом пространстве звучал глубже, вибрируя в моих костях.

Он достал мой охотничий нож — тот самый, что я потеряла в схватке с Хлыстохвостом. Лезвие блеснуло в полумраке.

Я дернулась, инстинктивно пытаясь отползти.

«Не двигайся», — приказал он. В этом тоне не было угрозы, только власть.

Одним резким, точным движением он разрезал остатки моего комбинезона от горла до живота. Ткань разошлась с треском. Затем — рукава. Штанины. Он срезал с меня одежду, как кожуру с фрукта, обнажая синяки, ссадины и бледную, покрытую мурашками кожу.

Я осталась в одном белье — тонкой майке и бельевых шортах, которые мало что скрывали. Холод пещеры лизнул мое тело, но тут же отступил перед жаром, исходящим от него.

«Ты читал письма?» — мой голос дрожал, и я ненавидела себя за это. Мне нужно было заполнить тишину словами, построить хоть какую-то стену между нами. — «Ты знал, что я приду? Ты знал, что я найду Тайник?»

Он не ответил сразу. Его пальцы, горячие и твердые, коснулись глубокого пореза на моем ребре. Я втянула воздух сквозь зубы.

«Я надеялся, что ты умнее», — проговорил он, нанося на рану каплю своей вязкой, темной крови, выступившей из пореза на его собственном пальце. — «Я надеялся, что ты останешься наверху, в своем безопасном пыльном архиве, пока я не приду за тобой. Но у тебя, Лира, есть поразительный талант искать смерть там, где другие ищут славу».

Боль в ребре вспыхнула и тут же погасла, сменившись приятным онемением. Рана затягивалась на глазах.

Его рука скользнула ниже. На моем бедре, совсем рядом с краем шорт, алела длинная, рваная царапина от когтя Иглозуба.

Морван склонился надо мной. Его лицо оказалось в опасной близости от моего живота. Я чувствовала его дыхание на своей коже — горячее, размеренное.