Книга (не)покоренная для Монстра из Бездны, страница 38 – Инесса Голд

Гигантская туша обмякла. К'Тарр отшвырнул ее в сторону, в заросли папоротника, с той же легкостью, с какой человек отбрасывает пустую обертку.

Тишина, наступившая после этого, была оглушительной.

Я лежала в грязи, прижимая к груди сломанную руку, и не могла сделать вдох. Мой спаситель был страшнее того, что пыталось меня убить. Это была сила, неподвластная пониманию, абсолютная и чуждая.

Он медленно повернулся ко мне. Фиолетовые узоры на его лицевой пластине вспыхнули ярче, заливая поляну призрачным светом. Багровые щупальца за спиной дрогнули, скручиваясь в спирали.

Он шагнул ко мне. Земля под его ногами не проминалась, она словно расступалась в страхе.

«Не надо…» — прошептала я, пытаясь отползти, но тело отказалось подчиняться.

Он остановился в двух шагах. И начал меняться.

Это не было похоже на магию из сказок, где лягушка мгновенно становится принцем в облаке искр. Это был висцеральный, биологический процесс.

Раздался звук, похожий на треск ломающегося льда и скрежет камней. Черный хитин не исчез — он пришел в движение, втягиваясь под кожу, меняя структуру, становясь мягче. Кости захрустели, перестраиваясь, уменьшаясь в размерах. Тьма, окутывавшая его плотным коконом, впиталась в поры, став частью его плоти.

Гладкая пластина лица раскололась, уступая место человеческим чертам.

Через несколько секунд передо мной стоял мужчина из моих снов.

Он был абсолютно наг. Но в его наготе не было уязвимости, только торжество совершенной формы. Его тело было высечено из бледного мрамора и стали, каждый мускул очерчен с хирургической точностью. Тени льнули к его бедрам, словно живой плащ, скрывая самое сокровенное, но оставляя достаточно, чтобы перехватило дыхание.

На его коже, на широкой груди и шее, все еще медленно угасали биолюминесцентные узоры — эхо его истинной сущности.

Он смотрел на меня сверху вниз. Его глаза — фиалковые, с вертикальным зрачком, который на моих глазах мучительно расширялся, становясь круглым, — горели нечеловеческой яростью.

«У тебя есть тяга к смерти, Il'yra?»

Его голос был хриплым, грубым. Это был не тот бархатный шепот, что проникал в мой разум. Это был голос реального существа, чьи голосовые связки только что перестроились под человеческую речь.

Он рухнул передо мной на колени, не заботясь о грязи. Его рука — горячая, твердая, настоящая — грубо схватила меня за подбородок, вздергивая лицо вверх.

«Отвечай мне!» — прорычал он, и я почувствовала запах озона, крови и пряного мускуса, исходящий от его кожи. — «Ты думала, что твои жалкие игрушки, твои ножи и стекляшки защитят тебя от моей Бездны? Ты хоть понимаешь, насколько ты была близка к тому, чтобы стать кормом для червей?»

Его гнев был осязаем. Он вибрировал в воздухе, давил на плечи. Но за этим гневом я увидела что-то еще. Страх. Панический, трясущийся страх того, кто едва не опоздал.

Боль в сломанной руке пульсировала в такт моему сердцу, но его прикосновение — властное, собственническое — действовало как наркотик.

«Я пришла за ответами», — прошипела я сквозь стиснутые зубы, глядя прямо в его бездонные глаза. — «Я нашла Тайник. Я нашла письма».

Его пальцы на моем подбородке замерли. Зрачки сузились.

«Ты обещал защитить меня», — выдохнула я, и слезы боли наконец прорвались наружу. — «Ты обещал маме. В письмах... ты писал, что станешь моим щитом».