Книга Иномирная колючка его высочества, страница 131 – Юлия Зимина

И она хотела обречь Ривиана на такую смерть...

По спине пробежал холодок. Справлюсь ли я? Этот яд очень сложный. Смогу ли уничтожить его?

И тут Тьма, словно почувствовав мои сомнения, заворочалась под кожей. Она скользнула по венам, обжигая приятным, успокаивающим жаром, и уверенно мурлыкнула где-то в районе солнечного сплетения. Моя пантера уверяла: «Сможем! Вместе обязательно сможем!»

От этой безмолвной поддержки паника отступила, оставив лишь холодный гнев.

— Идем, — скомандовала я, глядя на Ривиана. — Дорога каждая секунда.

Откладывать дело в долгий ящик было смерти подобно. Половина дня уже безвозвратно утеряна, солнце медленно, но неумолимо клонилось к горизонту.

Суточный таймер Ории тикал, отсчитывая часы до точки невозврата.

Мы покинули покои втроем. Собранный Ривиан шел впереди. В каждом его движении, в развороте широких плеч сквозила уверенность. Я следовала позади, а за мной, стараясь ступать бесшумно, семенила Ория. Девушка боялась, это было видно, но держалась.

Ривиан был уверен, что в это время Император находится у себя в малом кабинете. Расписание правителя отлажено годами, и сейчас эта педантичность играла нам на руку.

Мы пересекли сад. Белоснежный гравий мерно хрустел под ногами, контрастируя с темным предчувствием надвигающейся бури. Гвардейцы, патрулирующие территорию, завидев лицо наследного принца, вытягивались по стойке «смирно» задолго до того, как мы к ним приближались.

Миновав широкое крыльцо императорского дворца, мы углубились во внутренние коридоры. Густые ковры скрадывали шаги, высокие своды давили своим величием. Чем ближе подходили к кабинету правителя, тем плотнее становился воздух. Я кожей чувствовала, как натягиваются нервы. Одно дело — спорить с принцем в спальне, и совсем другое — вломиться к генеральному директору всей Империи с обвинениями против его жены.

Наконец, мы остановились перед массивными, инкрустированными золотом двустворчатыми дверями. По бокам застыли двое личных гвардейцев Императора — бронированные статуи.

Ривиан не стал тратить время на светские расшаркивания с караулом. Он поднял руку и трижды, требовательно и гулко ударил в дверь.

— Войдите, — донесся из-за створок глубокий, раскатистый голос Тиберия.

Принц толкнул тяжелое дверное полотно и переступил порог первым, мы с Орией скользнули следом, плотно прикрыв за собой двери.

Кабинет тонул в лучах солнца. Император сидел за своим массивным столом, заваленным свитками. Увидев нашу весьма специфическую делегацию, он замер, не донеся перо до пергамента.

Мы с Орией синхронно присели в глубоком реверансе. Я опустила глаза в пол, но успела заметить, как в темном взгляде правителя промелькнул немой вопрос. Наследный принц, его наложница и бледная служанка — состав явно не для обсуждения торговых пошлин.

Ривиан даже не поклонился. Он прошел на середину кабинета и остановился.

— Отец, — его голос прозвучал непререкаемо. — Прошу тебя выслушать меня внимательно и выполнить мою просьбу. А после, когда предоставлю неопровержимые доказательства, я отвечу на любые твои вопросы.

В кабинете повисла оглушительная тишина. Я затаила дыхание, ожидая много чего плохого, но Тиберий был умным человеком. Он медленно, не отрывая сканирующего взгляда от напряженного лица сына, отложил перо в сторону. Откинулся на спинку резного кресла и, после секундной паузы, скупо кивнул, принимая его правила игры.