Книга После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть, страница 86 – Виолетта Весна

— Не буду.

— И не смотрите так, будто знаете правильную формулировку.

— Постараюсь смотреть в блокнот.

Мы обе понимали, что подготовка не должна превращаться в репетицию нужных слов.

— Камера над сценой попадает в возможную зону помех, — сказал Арсений. — Предлагаю вторую с улицы через окно.

— Мила?

— Поставлю на крыше кафе, — ответила она. — Питание отдельное, запись сразу в облако.

Я внесла изменение в план.

— Порог вокруг документов слишком близко к выходу, — продолжил Арсений. — Если морок пойдёт к двери, люди окажутся за линией.

— Переносим стол на метр к центру. Роман?

— Проход сохраняется. Согласен.

Арсений не двигал стол сам и не объявлял решение окончательным. Каждый пункт проходил через ответственного.

Мы подготовили соль, рябину и проявитель. Три контрольные пары хранились отдельно. Моя задача: после команды Романа показать активные связи документов и закрыть их узким порогом. Арсений должен был отсечь связь с внешним источником. Один разрез. После него медик проверял пальцы; второй разрешался только при чувствительности не ниже установленной отметки.

— Если я потеряю обоняние, проявитель продолжит работу? — спросила я.

— До команды остановки, — ответила Зоя с планшета. — Поэтому Роман следит за временем, а не ждёт, пока ты сама заметишь расход.

— Предел — сорок секунд, — сказал Роман. — При температуре пальцев двадцать восемь — остановка раньше.

— Принято.

Лаборатория установила ещё одно правило: договорный морок удерживался только пока питающие приложения были официально приостановлены. Если документ продолжал считаться добровольным, отсечённая нить восстанавливалась. Значит, магию и право нужно было применить одновременно, перед свидетелями и камерой.

Мы репетировали без активных составов. Роман читал постановление. Я называла контроль. Арсений подходил к точке разреза. Мила выводила людей. На третьем прогоне уложились в минуту двадцать.

После каждого прогона секретарь записывала не только время, но и отклонения. На первом я сказала «закрываю круг» до того, как Роман закончил постановление. На втором Мила вывела условных свидетелей через северную дверь, но забыла сообщить, что зелёная зона пуста. На третьем Арсений подошёл к нити без повторной проверки руки.

Ни одна ошибка не стала поводом доказывать, что человек «всё равно справится». Мы начинали заново до тех пор, пока последовательность не выдерживалась без подсказок.

— Реальная тревога будет громче, — сказала Мила. — И половина людей решит забрать сумку.

Мы назначили сотрудника, который после эвакуации собирал оставленные вещи по номерам мест. На спинки стульев наклеили крупные цифры. Мила добавила к первой команде фразу: «Личные вещи остаются, их вынесут после очистки».

— Слишком длинно, — заметил Арсений.

— Зато люди не повернут назад, — ответила она.

На следующем прогоне фраза заняла четыре секунды и действительно уменьшила условную задержку у выхода. Мы оставили её.

На четвёртом Роман намеренно изменил условие: один из свидетелей потерял сознание в жёлтой зоне. Его изображал сложенный стул.

Мила сразу направилась к нему, но перекрыла северный выход.

— Стоп, — сказала я. — Медик входит с востока. Мила остаётся на эвакуации.

Мы начали заново. На этот раз условный пострадавший оказался внутри красной зоны после активации.