Книга После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть, страница 52 – Виолетта Весна

— Собственница идёт третьей, — сказал он. — Ничего не касается без команды. Инспектор Ратников наблюдает магические связи, но резак остаётся снаружи. Инженер отвечает за механические узлы. При росте фона или изменении самочувствия все выходят в обратном порядке.

— Кто принимает решение о пробах источника? — спросила я.

— Я предлагаю объём, вы подтверждаете как собственница, инспектор проверяет безопасность. До подтверждения воду не берём.

— Если найдём неучтённое оборудование?

— Сначала фиксация. Остановить можно только непосредственный опасный процесс и минимальным вмешательством.

Я подписала инструктаж. Арсений сделал то же левой рукой: правая после ярмарки удерживала ручку, но подпись выходила неровной. Он не пытался скрыть это за перчаткой.

Зоя закрепила на моём комбинезоне датчик температуры.

— Если забудешь назвать показания, он запищит, — сказала она.

— Я не собираюсь настраивать.

— Тело об этом не знает. Семейный источник может тянуть тепло через ключ даже без состава.

Длинный ключ лежал в отдельном внутреннем кармане. Я проверила, что ткань между ним и кожей сложена вдвое.

Нижнюю пломбу сняли в девять семнадцать. Камеру перед открытием продули нейтральным воздухом, проверили фон и только потом разрешили мне подойти к лестнице. Даже через два слоя ткани ключ оставался тёплым.

Подвал оказался меньше, чем я представляла. Кирпичная комната, каменный резервуар под медной крышкой, два старых вентиля и сухой жёлоб вдоль стены. Семейный источник находился под крышкой. Индикатор над ним светился оранжевым.

Мы остановились на последней ступени. Руководитель снял фон в четырёх точках, инженер проверил воздух. Пахло влажным камнем, железом и слабой полынной горечью. Последнего запаха здесь быть не должно: в законсервированной камере не хранили растения.

— Полынь чувствуют все? — спросила я.

Инженер покачал головой. Зоя подтвердила слабый запах, Арсений отметил серый след у дальней стены.

— Записываем как наблюдение двух лиц, — сказал руководитель. — Не как состав.

Каменная крышка резервуара имела четыре печати. Три старые совпадали с актом консервации. Четвёртая была нанесена поверх новой металлической втулки и покрыта чёрным налётом. Открывать крышку группа не стала: сначала требовалось понять, куда уходит труба.

Я осмотрела пол, не сходя с чистой дорожки. У полки лежали крупинки защитного лака, такие же чёрные с одной стороны и медные на изломе. На крепеже не было равномерного окисления. Болты поставили недавно, хотя саму доску искусственно состарили морилкой.

— Полка не бабушкина, — сказала я.

— По чему определили? — спросил инженер.

— Она крепила полки шлицевыми винтами и подписывала дату на внутренней стороне. Здесь крестовой крепёж, одинаковые свежие шайбы. И морилка лежит поверх царапин, а не внутри них.

Инженер посветил под нижнюю доску. На тыльной стороне нашлась наклейка строительного магазина с датой четыре месяца назад.

Полку сфотографировали, сняли отпечатки и только потом отодвинули.

В дальней стене, за полкой, зиял пролом. Через него проходила свежая медная труба толщиной с два пальца. Она уходила в технический канал под площадью.

— Полка установлена после консервации, — сказал инженер. — Крепёж современный.

На трубе сохранилась заводская маркировка: «БХС-47. ООО “Баланс. Химснаб”». Дочерний поставщик компании.