Книга Семь писем до свадьбы с Чёрным канцлером, страница 30 – Алекс Скай

— Последняя возможность отказаться? — спросила я.

— Да.

В его голосе не было иронии. Я посмотрела на него.

— Вы серьёзно.

— Полностью.

— Даже после решения короля?

— Если вы скажете, что передумали, объявление не состоится.

— И что вы скажете Аларику?

— Что вы передумали.

— Он разозлится.

— Переживёт.

Вот оно. Никакого приказа. Никакого давления. Я могла выйти. И именно поэтому решила остаться.

— Нет, — сказала я. — Делаем.

Кайр кивнул.

— Тогда ещё одно.

— Что?

— После объявления вас попытаются спровоцировать.

— Кто?

— Почти все.

— Зачем?

— Чтобы понять, настоящая ли помолвка.

— Что мне делать?

— Не объяснять.

— И всё?

— Люди редко верят тому, что им объясняют слишком подробно.

— Впервые за сегодня полезный совет.

— Запомню дату.

Двери открылись.

* * *

Я никогда раньше не понимала, как много людей способно одновременно делать вид, будто совершенно не смотрит в одну точку. Когда мы вошли в галерею, разговоры не прекратились. Они просто стали другими. Громче там, где нужно было показать безразличие. Тише там, где любопытство оказалось сильнее воспитания.

Я видела лица, которые знала по газетным портретам и официальным документам. Советники, судьи, представители старых семей, послы, чиновники высших палат. И среди них — Марек Восс. Я узнала его только потому, что Кайр заранее показал мне.

Хранитель королевской печати выглядел совершенно не так, как должен был выглядеть человек, чья должность оказалась связана с последними словами моей матери. Невысокий. Аккуратный. Лет тридцати пяти. Светлые волосы. Незаметное лицо. Если бы мне пришлось выбрать человека, которого меньше всего запомнишь после приёма, я бы указала на него. Он поклонился канцлеру. Потом мне.

Его взгляд задержался ровно настолько, насколько позволяла вежливость. Ни удивления. Ни узнавания. Ни тревоги.

— Это он? — спросила я, не поворачивая головы.

— Да.

— Очень впечатляет.

— Марек десятилетиями строит карьеру на том, чтобы не впечатлять.

— Ему тридцать пять.

— Я говорил образно.

— Опасная привычка для человека, работающего с законами.

Мы приблизились к королю. Аларик разговаривал с пожилым послом, но завершил беседу, как только увидел нас. Музыка стихла не сразу. Сначала один музыкант заметил движение короля. Потом другой. И лишь через несколько секунд зал оказался достаточно тихим. Аларик не любил длинных речей. За это я почти была готова его простить.

— Сегодня я намерен сообщить двору приятную новость, — сказал он.

Кайр рядом со мной едва заметно напряг руку.

— Мой канцлер Кайр Эстель сообщил мне о намерении вступить в брак.

В зале появилась та особая тишина, когда молчат только потому, что хотят услышать каждое следующее слово. Я улыбнулась. Не счастливо. Просто достаточно, чтобы никто не решил, будто меня привели силой.

— Его избранницей стала госпожа Лиара Вейн, переводчица Королевского архива.

Теперь люди перестали даже притворяться. Все смотрели на меня. Если неизвестный автор письма присутствовал здесь, он тоже смотрел. Эта мысль оказалась полезнее любого урока придворной выдержки. Я медленно оглядела зал. Кто-то улыбался. Кто-то шептал. Одна женщина у колонны выглядела так, словно я лично украла у неё фамильное серебро.

Марек Восс продолжал сохранять приятное нейтральное выражение.