Книга Битва темных душ, страница 146 – Вероника Фокс

Он отшвыривает меня в сторону с такой силой, что я пролетаю несколько метров и врезаюсь в стену, выбивая из лёгких последний воздух.

Падаю прямо к ногам мадам Марфель.

Она лежит на брусчатке, и алое пятно вокруг неё расползается, словно закат, который она так любила наблюдать из окна своей комнаты.

Тихий, величественный, будто сама природа прощалась с днём.

Я падаю рядом на колени, подхватываю её голову, прижимаю к себе и мои руки мгновенно становятся красными, липкими, горячими.

И тогда раздался рокот.

Он был таким оглушительно громким, что я почувствовала, как сама земля дрожит подо мной, отзываясь на этот нечеловеческий звук. Он казался неестественным — будто кто-то разорвал саму ткань реальности, и этот разрыв теперь вибрировал в воздухе. Звук оглушил меня, заполнил каждую клетку тела, проник глубже костей, в голову, в кровь, в самый центр моей магии.

Я подняла глаза и увидела, как Говард исчезает. Его фигура растворялась в вихре тёмной магии, распадаясь на клубы густого дыма. Вместе с ним исчезали и несколько воинов Бруно, стоявших рядом, они даже не успели закричать, просто растаяли в этой тьме, будто их никогда и не было.

— Аврора… — тихий, хриплый голос мадам Марфель вернул меня в реальность, пробившись сквозь гул в ушах и звон в голове. — Моя девочка…

— Мадам Марфель… Мадам Марфель, нет, нет, нет… — бормочу я, и слёзы текут по щекам, смешиваясь с копотью и горькой пылью. — Сейчас… Я позову Ивви, я позову кого угодно… Держитесь, пожалуйста, держитесь…

— Тише, — она слабо улыбается, и из уголка её губ стекает тонкая струйка крови. — Послушай меня в последний раз…

Я замираю, будто весь мир сузился до этого мгновения. Не могу дышать. Только крепче прижимаю её к себе, словно могу удержать её жизнь в своих руках, не дать ей ускользнуть сквозь пальцы.

— Я знала, на что иду, — шепчет она, и её пальцы — холодные, слабые, но удивительно твёрдые — находят мою руку и сжимают её. — Я знала, что этот день придёт. Я не первая и не последняя, кто отдаст жизнь за тебя, моя девочка.

— Мадам Марфель… — мой голос ломается, и я не нахожу слов, чтобы удержать её здесь, в этом мире, со мной.

— Послушай меня, — её пальцы сжимают мою руку сильнее, будто пытаются передать мне всю свою силу, всё, что у неё осталось. В её глазах, уже затянутых дымкой, вспыхивает последняя искра: яркая, упрямая, не желающая гаснуть. — Прошу, не смей плакать, моя девочка. Ты стала лучом света в моей жизни, и я хочу запомнить тебя храброй и сильной. Такой, какой ты была, когда впервые переступила порог таверны — испуганной, но не отступившей.

Я чувствую, как слёзы текут быстрее, обжигая щёки, смешиваясь с копотью и солью отчаяния. Пытаюсь улыбнуться сквозь боль… Улыбнуться так, чтобы она поверила, что я справлюсь. Но улыбка выходит кривой, дрожащей, и я знаю, что она видит всё: и страх, и пустоту, и то, как рушится мой мир.

— Вы… вы всегда были для меня как мать, — шепчу я, и голос срывается, будто каждое слово тянет из меня силы. — Я думала, у меня ещё будет время… Ещё будет столько дней, чтобы сказать вам всё, что я должна была сказать раньше…

— Время, — она усмехается, и на её губах появляется кровь, тёмная и горькая. — Время — это иллюзия, девочка. Его никогда не бывает достаточно. Важно только то, что мы делаем в те мгновения, которые у нас есть. А ты… ты сделала больше, чем я могла мечтать. Ты зажгла свет там, где была только тьма.