Книга Царь Скорбь, страница 379 – Джо Хилл

Конечно, Артур не ответил ни слова – ведь на самом деле его, умершего многие годы тому назад, рядом с ней быть не могло. Однако он часто навещал Гвен, стоило ей куда-нибудь поехать, и разговаривали они не меньше, чем в прежние времена. Нет, даже больше. И всякий раз Гвен, оставшейся наедине с ним, знавшей, что ему можно рассказать о чем угодно, становилось намного легче. Вот уж чего у покойных действительно не отнять – слушатели из них, по понятным причинам, прекрасные.

Нет, галлюцинациями Гвен не страдала и никакими иллюзиями себя не тешила, прекрасно понимая, что Артур навещает ее только в воображении. Однако, зная, что призраки не менее реальны, чем звуковые волны, не менее, чем лед на Луне, объявлять Артура плодом собственного воображения казалось чем-то вроде предательства. В давние-давние времена Донна с Ваном делали вид, будто владеют тайным «близнецовским» языком, известным лишь им двоим. А потом, под конец, оказалось, что так оно и есть. Что тайный «близнецовский» язык – любовь. Любовь – вот личный шифр мужа с женой. Вот телеграфный код лучших друзей. Есть она, и единственный взгляд передаст больше, чем десять минут болтовни. Когда вправду любишь кого-то, о нем не просто помнишь. Какая-то его частица запечатлевается в тебе на всю жизнь, и потому, уходя, он никуда не уходит. И ей вовсе не требуется его вещественного, физического появления рядом, чтоб слышать его голос, и принимать от него советы, и улыбаться его шуткам. Артур в ее голове – точно такой же призрак, как и любой Филипп. И, подобно Филиппу, не может знать чего-либо, неизвестного ей самой. Однако порой удивлять Гвен он мог, и еще как. Нет, он не выдумка, не воображаемый друг. Скорее, сейчас он – все равно что корни дерева, уцелевшие глубоко под землей, после того как ствол спилен. Их, эти корни, накрепко вросшие в почву ее существа, обыденного мировосприятия, Гвен и чувствовала в такие минуты.

Подъездную дорожку она расчищала еще минут двадцать и все это время провела в одиночестве. Но стоило ей выйти из машины и взяться за снегоуборщик, Артур присоединился к ней снова, снова заговорил, перекрикивая стук и треск:

— Что нам известно о Стю Пальчике? Он – тролль! А что делают тролли?

— Ясное дело, троллят всех, кто под руку подвернется, – ответила Гвен.

— Вот именно! – громко захлопав варежкой о варежку, вскричал Артур. – Кой дьявол занес чернокожего человека так далеко на север? Когда девяноста восьми процентам черного населения нашей планеты хватает ума жить там, где не бывает этаких холодов?!

— Тебе-то на что жаловаться? Ты ведь мертв.

— Ага. Ну, значит, девяноста восьми процентам призраков чернокожих хватает ума не являться людям там, где такой колотун.

— С чего тебя вдруг на статистику потянуло? Прямо как Элли! Не становись Элли. Ты мне нужен как ты.

К тому времени, как Гвен под рев снегоуборщика обогнула дом и свернула во внутренний дворик, Артур снова исчез. Вот так всегда. Не стоит напоминать духам умерших, что они мертвы. Напомнишь – спугнешь.

Хотя – ладно, ничего страшного. Высказался Артур ясней ясного. Мало ли, что наболтал этот Пальчик? Пальчик вполне мог и соврать. И чем упорней настаивал на своем, тем вернее соврал. А значит, прежде чем сделать следующий шаг, нужно все выяснить точно. Правда, что это за следующий шаг, пока неизвестно, но все же.