Книга Царь Скорбь, страница 3 – Джо Хилл

Устрашающе побагровевшая, надзирательница слегка успокоилась и опустилась на стул.

— Пока я не вижу пистолетов, не вижу и проблем.

Артур, вжикнув молнией, сбросил с плеч кенгурушку. Прежде принадлежавшая матери, кенгурушка словно бы до сих пор пахла ею – церковью, старыми сборниками гимнов и сосновыми скамьями. Принт на спине изображал лицо Стивена Бико^[3], выглядывающего наружу из контура Африки.

Поблагодарить Тана Найсуондер даже не подумала. Натянула кенгурушку, не поднимая головы, и на Артура даже не поглядела.

— О! Эдди Мерфи! – с хрипотцой заядлого курильщика воскликнул дружок Джейн, Ронни Вольпе, взглянув на принт. – Люблю его, ублюдка безбашенного!

Надзирательница ткнула в сторону дверей большим пальцем.

— Проходим! Следующий.

Пока троица шла к дверям, Джейн Найсуондер, оглянувшись назад, одарила Артура хищной улыбкой.

— Шикозно! Достойно белого человека, кореш! – Пожалуй, ничего смешнее – принт-то на кенгурушке против апартеида – она бы сказать не смогла. – Придется нам как-нибудь отплатить тебе добром за добро!

С этим она втолкнула Вольпе с сестрой в двери, и все трое скрылись из виду.

Надзирательница за плексигласовым окошком, поджав губы, неодобрительно покачала головой.

— Я приехал повидаться с матерью, доктором Эрин Оукс, – сообщил ей Артур.

Надзирательница подтолкнула к нему планшетку с бланком.

— Да уж знаю я, с кем ты повидаться приехал. К этой святой матушке. Распишись вот тут… недоумок.

Последнее слово она пробормотала себе под нос, но Артур его разобрал. Разобрал и тут же задумался, уж не ослышался ли.

— Что?

— Ты на кой это сделал? – с искренним недовольством, даже с обидой в голосе осведомилась надзирательница. – На кой не в свое дело полез?

— Ну… даже не знаю, – признался Артур. – Просто помочь решил. Мама наверняка поступила бы так же.

— Приятель, – вздохнула надзирательница, – думаешь, твоя матушка угодила бы к нам, если б во всем вот такой распрекрасной была?

В зале для свиданий с родными имелось около полдюжины столов из нержавейки, накрепко прикрученных к липкому кафелю пола. Заметив Найсуондеров за соседним столом разве что краем глаза, Артур уселся на обычное место. Мать его – гибкую, непринужденную, короткостриженую, в синей тюремной робе – впустили в зал одной из первых.

Усевшись напротив, Эрин Оукс поцеловала кончик указательного пальца и коснулась им пальца Артура. Физические контакты в зале свиданий не дозволялись, но надзирательницы, если что-либо и заметили, замечаний им делать не стали.

— Скучала я по тебе все лето, – призналась мать. – Как там Старая Добрая?

— Старая Добрая – единственная страна в мире, где одной из пяти основных групп продуктов питания считается колбасный фарш «Спам», – ответил Артур.

Летние месяцы он проводил в Великобритании, у родни отца. Отец пребывал там же, в Кенте. Последний приют его украшал самый новенький мраморный монумент на кладбище, полном замшелых, покосившихся могильных камней четырехсотлетней давности.

— Чем развлекался?

— Как-то провел полдня в Британской библиотеке за поисками иллюстрированных рукописей. Пожалуй, в этом триместре буду писать о них в рамках курса «Книга как объект».

— А я-то надеялась, что ты отшпилил какую-нибудь рыжую шотландскую барменшу так, что она из клетчатых гетр выскочила, а потом угодил под арест, протестуя против преступной некомпетентности Маргарет Тэтчер! Ну, ничего. Вот в Магдалинский^[4] поступишь, уж там-то грудастые официантки, наверное, от тебя не уйдут.