Книга Царь Скорбь, страница 221 – Джо Хилл

— Думаешь, тебе… думаешь, у тебя получится отыскать его?

— Нисколько не сомневаюсь. Число мостов на юго-западе Англии не бесконечно. Чтоб заглянуть под каждый, потребуется никак не больше десяти лет.

Решив, что он шутит, Гвен рассмеялась, однако Артур даже не взглянул в ее сторону. «Live Forever» закончилась, и между песнями возникла недолгая пауза.

— Слышишь? – спросил Артур, склонив голову набок.

— Что? – малость оглушенная «Оазисом», не говоря уж о «Нирване», уточнила Гвен.

— Там Донна, – пояснил Артур. – Визжит…

Не успев закрыть рта, он сорвался с места, оставил пределы катка и выехал на полированный деревянный паркет зоны отдыха. Гвен покатила за ним, однако у Артура оказалась изрядная фора. Подъехав к собравшимся у входа, он проскользнул сквозь толпу без труда, будто листок бумаги, подсунутый под дверь, а вот Гвен, отчего-то увязшей в общей сутолоке, пришлось пробиваться, проталкиваться наружу. Еще бы: уступавшую многим в росте, ее попросту не замечали, пока не протиснется мимо. Такова уж она, жизнь хоббита-невысоклика в мире людей – унижение за унижением!

Вишневый «кадди» сорок девятого года Колин оставил посреди стоянки, под громадной высоты фонарем. Вокруг него собрались ребятишки из рэкхемской лякроссной команды – некоторые даже прихватили с собою клюшки. Кто-то из них уже успел разодрать поникший клочьями книзу брезентовый верх и отломать зеркало заднего вида со стороны пассажира. Теперь один из лякроссистов, воткнув клюшку в щель между багажником и задним бампером наподобие рычага, раз за разом жал на нее, но бампер не поддавался. Не поддавался, и, видно, довольно давно: тощий веснушчатый парнишка взмок, раскраснелся, зло скалил зубы, кряхтя от натуги:

— Врешь, сука… врешь… не удержишь… ся…

Еще один лякроссист, плечистый субчик с далеко выпирающим вперед, бросая тень на глаза, лбом кроманьонца, стоял рядом, грозя столпившимся зевакам поднятой клюшкой на случай, если кому вздумается помешать. Остальные лякроссисты тоже выстроились вокруг с клюшками наперевес, вызывающе, но в то же время с опаской поглядывая по сторонам.

Колин с Греггом в четыре руки держали Донну, а та, рыча, брызжа слюной, брыкаясь, рвалась в бой. На лякроссистов, уродующих «кадди», Колин взирал безропотно, с усталым смирением.

— Да я эту клюшку щас возьму и в жопу тебе загоню!!! – во все горло орала Донна, глядя на олуха, целившего помянутой клюшкой ей в лицо. – Ишь, выискались, насильников из себя корчат! Я ваши рожи прыщавые в новостях покажу, и конец вам всем! Девчонке присунуть не можете, так в машину клюшками тычете! Я в порошок, в порошок вас сотру!

— Брось, Донна, – сказал ей Колин, – стоит ли из-за тачки так убиваться?

Пьяный, испуганный, растерянный Грегг, обхватив невесту за талию, в оцепенении взирал на парней-лякроссистов, разносящих машину Колина, и, кажется, не мог поверить собственным глазам.

— Бог ты мой, ребята, это же классика, – бормотал он. – Что ж вы творите-то, а?

Однако его не слушали, а может, просто не слышали.

Между тем высыпавших из роллердрома зевак набралось уже человек двадцать. Все они, хохоча и вопя, топтались поодаль, в нескольких ярдах от «кадди». Артур, Ван и Элли пристроились с краешку, соображая, что бы тут предпринять. Объехав их, Гвен направилась к Донне. Увести бы ее в лимузин, успокоить… к ней Донна обычно прислушивалась.