Книга Царь Скорбь, страница 172 – Джо Хилл

Глаза Горациона припухли, сузились в щелки, будто у отставного боксера, на щеках красовалась россыпь шрамов, следов юношеских прыщей, однако непривлекательным он при всем этом не казался. От него веяло сонной, угрюмой мужественностью, солидностью человека, принципиально не склонного к пустой болтовне. Оглядев Элли с головы до ног, он с той же неторопливостью поднял взгляд, взглянул ей в лицо и вдруг улыбнулся, точно ждал ее появления.

Светильники под потолком погасли. На экране в дальнем конце салона вспыхнула заставка «Парамаунт пикчерз»: увенчанные снежными шапками горы, обрамленные кольцом стилизованных звезд. Настало время воздушного киносеанса, время скромного развлечения в темноте.

Что делать, Элли не знала, но понимала: торчать на верхней ступеньке трапа, принимая решение, явно не стоит. Держась за спинки сидений, чтоб не споткнуться, она осторожно двинулась вперед. Едва она поравнялась с Горационом Мэтьюзом…

…«Семьсот сорок седьмой», приняв сильный удар, ухнул вниз, будто кирпич. Ноги Элли оторвались от пола. Вскинув руку, чтоб ухватиться за что-нибудь и сохранить равновесие, она вцепилась в плечо Горациона Мэтьюза. Тут лайнер с глухим грохотом выровнялся, встал на крыло, и Элли рухнула к Мэтьюзу на колени. Державший в руке бокал с каким-то напитком, Мэтьюз ловко убрал посудину, не расплескав ни капли.

«Молоко… не спиртное», – отметила Элли.

— Устраивайтесь. Чувствуйте себя как дома, – сказал Мэтьюз.

— Прошу прощения, – забормотала Элли. – Извините, бога ради…

Соскользнув с его коленей, она плюхнулась в кресло, отделявшее Мэтьюза от окна.

Самолет, отыскавший пятно безветрия, пошел ровно. Обнаружив, что на сидящего рядом убийцу смотреть трудновато, Элли взглянула в проход: многие ли из пассажиров заметили ее внезапное появление? Ответом оказалось: ни один. Стройная седоволосая женщина в спортивном костюме, сидевшая напротив, через проход, спала или пыталась уснуть, примостив голову на одну из этих крохотных, тонких белых подкладок, иносказательно называемых среди авиаперевозчиков «подушками». Столь же стройный седоволосый мужчина позади нее, в кресле у иллюминатора, нацепив наушники, смотрел кино.

— Элли, – представилась Элли.

— А я – Рэнди.

— Вот как? – удивилась Элли. – И даже вся эта болтанка охоты не отбила?^[125]

Мэтьюз уставился на нее из-под набрякших, полуопущенных век – ни дать ни взять вирусолог, изучающий бактерии на предметном стекле.

— Вы не против, если я посижу с вами? Не сидится что-то одной… очень уж страшно.

— Сидите сколько угодно. Я не возражаю. Трясет-то нас, как на самой убогой грунтовке – кто же тут заподозрит дурное?

— Меня беспокоит не тряска.

Горацион Мэтьюз снова взглянул на нее, повернув к ней голову на толстой короткой шее. Едва заметная отсутствующая улыбка, полусонное спокойствие – все это казалось Элли прямым оскорблением. Высокомерие – тупая самоуверенность Мэтьюза – прямо противоречило ее понятиям о порядочности.

— А знали ли вы, Горацион, что, садясь в этот самолет, подвергли риску всех, кто летит с вами? – заговорила она. – Царь – он ведь за вами охотится.