Книга Царь Скорбь, страница 150 – Джо Хилл

Слабые места во всевозможных замыслах быстрее всех на свете замечала Гвен, и потому, как только на индикаторе «Нокии» высветилась пара полосок, Элли поспешила, набирая номер большим пальцем, позвонить ей. К этому времени поток машин вынудил ее сбавить скорость, и ее машина мучительно медленно, на сорока милях в час, ползла вперед, стиснутая другими автомобилями со всех сторон.

По домашнему Гвен не ответила, и тогда Элли набрала номер Таны Найсуондер. У нее Гвен проводила не меньше времени, чем дома, присматривая за малышом, пока Тана на работе.

Однако Найсуондер оказалась дома и подняла трубку после второго гудка.

— Тана? Это Элли. Эллисон Шайнер, подруга Гвен, из Нью-Йорка.

— А, точно. Дамочка Донована. Вы с датой определились уже?

Любой ответ на этот вопрос закончился бы слезами, а слез Элли сейчас позволить себе никак не могла и предпочла сделать вид, будто не расслышала последних слов.

— Гвен с тобой? У меня тут случай экстренный.

— Тогда не свезло тебе. Нет ее нынче, с другими экстренными случаями разбирается. На «Скорой» разъезжает с обеда.

— А вернется когда?

— Дежурство у ней до полуночи, вот и считай. А че у тебя стряслось-то? Мне рассказать можешь?

— Я просто… бегу из страны, как будто от этого зависит моя жизнь. Ну, если не моя, то чья-нибудь.

Смешок Элли оказался чем-то похожим на всхлип.

— Да ладно! Быть того не может. Этот парень, Макбрайд, не настолько плохой жених.

Элли хотела было ответить, что дело не в этом, что Ван тут совсем ни при чем… однако какая-то сила сдавила горло, не позволяя издать ни звука. На миг она будто бы снова оказалась рядом с Ваном, угодившим в больницу из-за расшибленной головы. Вот он лежит, вполоборота к стенке, а она, изо всех сил стараясь выдержать нежный, шутливый и в то же время сердитый тон, говорит: «Ты же умереть мог, здоровенный, безмозглый идиот! А ведь мои родители уже и депозит за аренду зала внесли. Представляешь, как разозлились бы, если вместо свадьбы эти деньги пришлось бы потратить на твои похороны?»

Неловкую затяжную паузу нарушила Тана, причем в ее голосе зазвучал едва ли не благоговейный трепет:

— Ниче себе! Правда? Настоящее… как его… бегство невесты из-под венца? Давай, девчуля, не молчи. Подробности выкладывай. А то в нашей глуши никаких романтических приключений… кроме сдохших батареек в вибраторе.

Элли расхохоталась в голос и, удивленная громкостью собственного смеха, едва не выронила телефон. Способности смеяться в такой день она за собой даже не подозревала.

— Нет, ты все путаешь, – со сдавленным, беззвучным смешком ответила она. – То есть сейчас я никуда не бегу. Сбежала я куда раньше. Ван, понимаешь, узнал обо мне кое-что – о моимх проблемах, – и все пошло прахом… хотя с какой-то стороны оно, может, и к лучшему. Такого солнечного парня, как Ван, еще поди поищи. Зачем ему со мной мучиться…

— Да ну нах, – возразила Тана Найсуондер. – Чего он такого страшного о тебе узнать мог? Что ты натворить-то могла? Волосню между ног к ночи поперек зачесала?

Элли, едва не взвизгнув, расхохоталась громче прежнего.

— Господи Иисусе! Что за похабщину ты несешь? А потом родную мать этими же губами целуешь?

— Мою мамашу лучше не целовать. От нее, суки драной, и сифак какой-нибудь подхватить недолго.