Книга Царь Скорбь, страница 116 – Джо Хилл

Выпив, вся компания занялась развешиванием гирлянды из лампочек в форме огромных снежинок, и тут в библиотеку вошла Гвен – в лице ни кровинки, губы накрепко сжаты. Не удосужившаяся разуться, она оставляла на полу цепочку белых следов… и заметно дрожала. Артура ее появление застало на пятой ступеньке стремянки – только поэтому он не перехватил ее еще на пороге и не прижал к груди. Хотел было окликнуть, однако, встретившись с нею взглядом, разом оцепенел.

— Луэллин в порядке, – сообщил ей Колин. – Проспал почти шесть часов, а сейчас смотрит «Шерлока Холмса» в записи с Пи-би-эс^[87]. По-моему, Джереми Бретт напоминает ему его самого. Что с тобой? Выглядишь, будто сбила кого-то по дороге сюда. Надеюсь, никто не погиб?

— Пока нет, – ответила Гвен. – Пока нет, но без этого не обойдется. С утра к нам домой явился Царь Скорбь. Спускаюсь в подвал, а он там, под лестницей. И говорит: пора. Снова то самое время года. Уговор, говорит, есть уговор. Пора, говорит, определяться, кого нам нужно убить на сей раз.

— С ножом я всегда управлялся неплохо, – сказал ей однажды старик.

Изо рта у него жутко воняло, язык, нёбо и десны густо покрылись мягким белесым налетом молочницы, желтизна обнаженных в ухмылке зубов была прекрасно видна даже в темноте спальни.

«Будто Чеширский Кот из “Алисы”, – подумалось Гвен, – только гниющий заживо изнутри».

— И, разумеется, постоянно в рукопашную рвался. Страдал своего рода деградацией воображения. Никак не мог принимать всерьез, что меня собираются прикончить. В схватке мне всякий раз казалось, что мы с противником просто разыгрываем роли, всего-навсего делаем вид, будто хотим сделать друг другу что-то плохое… и это раскрепощало психику, придавало убийствам определенный игровой дух. Ближе к завершению боев в Италии мы захватили врасплох мальчишку, прятавшегося в стогу сена – на вид лет двенадцати, хотя, по-моему, старше: в то время немцы еще не настолько отчаялись, чтоб ставить в строй детей… он на меня со штыком, а я еле-еле смех сдерживаю!

— Вам отдохнуть нужно, – заметила Гвен.

Казалось, Луэллин Рен ее не расслышал.

— Даже когда горло ему перерезал, чуть не захохотал, – продолжал он. – Шлепнулся этот мальчишка в подмерзшую грязь, голова этак криво свесилась на сторону… клинок в шею вошел глубоко, еще немного – отсек бы голову начисто, а я смех сдерживаю изо всех сил. Никак не мог отнестись серьезно… ни к его жизни, ни к собственной.

Начавшийся во второй половине среды снегопад унялся только ранним утром в четверг. В шесть с небольшим отец Гвен, всю ночь расчищавший снег в кампусе, заехал домой, передохнуть, наполнить термос и сжевать тост со строганой говядиной, стоя у кухонного стола. Даже вязаной шапочки не снял.

— Ужинай сам, нас не жди, – предупредила его Гвен. – Мама прибирается после рождественского приема у декана, а мне за малышом присматривать нужно.

— Угу. Напомни-ка, почем тебе Тана платит?

— У Джетта на попке сыпь жуткая. Орет – ты себе не представляешь.

— Ага, точно, – отозвался отец, – с ее мальцом ты возишься ради забавы. С дорожки к парадной двери я снег раскидал. Посыпь там каменной солью, чтоб мать шею себе не свернула, когда возвращаться будет.

Проводив его, Гвен вернулась к кухонному столу, заварила чаю и устроилась решать кроссворд. Решила до половины, а дальше решать не стала. Нерешенная часть у нее считалась долей Артура. Артур всегда находил ответ на вопросы, которых сама она разрешить не могла… и еще до конца дня они снова увидятся – впервые за многие месяцы! Эта мысль отозвалась странной, возбуждающей щекоткой в низу живота.