Книга Темная сторона равновесия, страница 109 – Ксения Солар

Яны больше нет. Её улыбки, её дерзкого смеха, её поддержки — ничего из этого больше никогда не будет. И всё из-за предательства. Из-за Артура. Из-за той чёртовой секунды, когда Ева не успела, не смогла, не защитила.

Дикая, выжигающая изнутри боль в один миг превратилась в оглушающую ярость. Ева резко поднялась с пола, тяжело и часто дыша. Слёзы застилали глаза, а изрезанные ладони больше не ощущали боли.

Первой под руку попалась прикроватная лампа — Ева рванула её за шнур и со всего размаха швырнула в стену. Стекло и пластик со звонким треском разлетелись по полу.

— Суки! — кричала она в пустоту, едва узнавая собственный голос. — Какие же вы суки!

Она подскочила к столу и сгребла ладонями всё подряд — книги, тетради, ночник. Всё это с грохотом полетело на бетон. Следом в стену ушла тяжёлая керамическая кружка, оставив на обоях тёмное пятно и рассыпавшихся в мелкую крошку. Ева хватала всё, до чего могла дотянуться: зеркало — на пол, стул — наотмашь об угол шкафа.

В комнате трещало дерево, билось стекло, рвалась ткань. Она крушила всё, пытаясь через это разрушение выплеснуть ядовитый гнев, сжигавший её изнутри. Одежда была в крови и пыли, свежие порезы на ладонях снова закровили, но она не останавливалась. Ни на секунду. Пока в комнате не осталось ни одного целого предмета, а сама она не выбилась из сил окончательно. И только тогда, обессилев, осела на пол среди осколков и обломков — словно сама стала частью этого хаоса.

Ева замерла посреди разгромленной комнаты, тяжело и прерывисто дыша. Грохот собственного сердца в ушах стихал, уступая место звенящей тишине, которая казалась громче любого крика. Слёзы высохли, оставив на щеках тёмные дорожки из копоти и пыли.

Плечи перестали дрожать, и Ева выпрямилась. Мягкость, растерянность, страх — всё исчезло с её лица, словно выжгло изнутри. Черты заострились и стали жёстче, а глаза потемнели, наполнившись глухой, холодной злостью, в которой больше не осталось ничего человеческого.

Больше не было места для слабости.

Она прошла по осколкам стекла в ванную комнату и включила ледяную воду, смывая запекшуюся кровь, въевшуюся копоть и следы пережитого кошмара. Промыв изрезанные ладони, Ева даже не поморщилась — боль теперь служила лишь подтверждением того, что она жива. Насухо вытершись, она туго и аккуратно, без лишней суеты, замотала руки бинтами.

Вернувшись в комнату, Ева надела плотные чёрные джинсы, тёмную толстовку и тяжёлые берцы, туго затянув шнуровку. Собрав в спортивную сумку самое необходимое, она закинула её на плечо.

Выйдя в тёмный пустой коридор штаба, Ева зашагала по бетону ровно и чётко, без спешки — так идет человек, который точно знает свой путь. Она направлялась не к выходу, а вглубь цокольного этажа, к тяжёлой бронированной двери оружейного склада.

Склад встретил её привычным холодом и запахом ружейного масла. Действуя с отточенным автоматизмом, Ева достала из шкафчика ременную систему с кобурой, подогнала по фигуре и надела поверх футболки, скрыв под свободной толстовкой. На пояс, за спину, она закрепила тактический нож, а в сумку уложила запасные магазины и коробки с патронами. Контрольный щелчок затвора компактного пистолета — и оружие заняло своё место в кобуре.

Выйдя со склада, она направилась к дальнему пролёту. Шаги гулко отдавались от сырых стен, пока она спускалась всё ниже — на подземный уровень, куда не проникал даже серо-голубой свет рассвета.