Книга Темная сторона равновесия, страница 108 – Ксения Солар

— Март... — тихо окликнула его Ева.

Он замер на секунду, но головы не повернул, продолжая проверять снаряжение.

— Март, возьми меня с собой. Пожалуйста. — Ева сделала шаг ближе, вглядываясь в его спину. — Я должна быть там. Я должна знать, что с Яной.

Март развернулся. Взгляд прошёлся по её испачканной кровью одежде и застыл где-то в районе плеча.

— Нет. — Голос сухой, отстранённый. — Командир не давал приказа выпускать тебя из штаба. Сиди здесь.

— Но Март!..

— Я всё сказал, Ева.

Он развернулся и быстрым, размашистым шагом направился дальше по коридору. Тяжёлая железная дверь в гараж со скрипом отворилась и с глухим стуком захлопнулась за его спиной. Через пару секунд из-за стены донёсся гул мотора, затем — шуршание гравия под колёсами.

Ева осталась стоять в пустом холодном коридоре одна.

Она смотрела на запертую дверь. В груди заныла ледяная, тяжёлая боль. В голосе Марта, в его избегающем взгляде, в этой жёсткой категоричности она прочитала то, чего боялась больше всего.

Они винят её.

Это из-за неё Артур вырвался. Из-за неё Яна сейчас на операционном столе. И теперь её заперли здесь — как опасный груз, причинивший вред команде.

Ева медленно развернулась и побрела по тёмному коридору в свою комнату. Каждый шаг давался с трудом — ноги едва слушались. Войдя, она не стала включать свет и бессильно опустилась на край кровати.

В комнате царил сумрак. Ева подняла руки и уставилась на собственные ладони. Только сейчас, когда первая волна оцепенения окончательно спала, она почувствовала тупую, жгучую боль. Пальцы и ладони были не просто вымазаны в остывшей крови Яны — они были иссечены глубокими рваными порезами. Осколки разбитой кружки въелись в кожу, когда Ева отчаянно, из последних сил скручивала жгут. Но физическая боль сейчас казалась чем-то далёким, почти неощутимым.

Так она просидела ещё около получаса — неподвижно, глядя на израненные руки в полной тишине пустого штаба.

Наконец, не выдержав давящего молчания, Ева дрожащей рукой нащупала в кармане телефон. Экран высветил имя Виктора. Она набрала номер и прижала трубку к уху. Гудки тянулись бесконечно, один за другим, пока вызов не сорвался. Виктор не ответил.

Ева судорожно сглотнула подступивший к горлу ком и перевела дыхание. Пальцы почти не слушались, когда она набирала номер Гроза. На этот раз гудок был всего один.

— Да, Ева, — раздался в трубке сдержанный, глубокий голос. Слишком ровный. Без единой живой интонации.

— Гроз… — выдохнула Ева, едва удерживая телефон. — Как она? Как Яна? Пожалуйста, скажи, что с ней всё в порядке… Скажи, что вы успели…

На том конце воцарилась тяжёлая, невыносимая пауза. Слышалось лишь слабое шуршание помех. Гроз молчал, будто не находил слов — или не решался произнести неизбежное. Каждая секунда этого молчания натягивала нервы Евы до предела.

— Мы не успели, Ева, — наконец тихо и глухо произнёс Гроз. — Она умерла по дороге. Слишком большая кровопотеря.

Слова ударили лезвием. Ева даже не успела осознать их — просто почувствовала, как внутри что-то обрывается. Пальцы ослабли. Телефон выскользнул из рук и с глухим стуком упал на ковёр. Динамик ещё что-то тихо бормотал, но Ева больше ничего не слышала. Мир вокруг рухнул, погружая её в абсолютную, уничтожающую тьму.

Из груди вырвался сорванный, нечеловеческий крик — полный раздирающей боли и отчаяния. Он ударился о стены пустой комнаты и затих. Ноги подкосились, и Ева тяжело рухнула на колени у кровати.