Книга Проклятие куклы в пионерском галстуке, страница 90 – Елена Булганова, Ольга Кудрявцева

Впрочем, вскоре и ему, и Рите стало не до смеха. Уже на пятой минуте рассказа мальчика о событиях прошлой ночи Осипова держалась за сердце, а у Бориса ходили желваки. Кирилл подробно и не без юмора описал нападение на него в сосновой роще, артистично воспроизвел голос «куклы» и передал весь разговор с ней.

— Вы не думайте, что я испугался! – разволновался он под конец рассказа. – Да плевать я хотел на эти угрозы! И напасть он на меня больше не сможет, я буду настороже. Я только из-за Терезии решил подстраховаться – ну вроде как я пас теперь. А прикидывался спящим, потому что шутник может быть даже из наших. Но я знал, что вы ко мне сами придете!

— Ты очень правильно поступил, – похвалил его Шварц, слегка сжав острое мальчишеское плечо. – Так ты уверен, что это мальчишка на тебя напал, а не взрослый человек, не девушка?

Кирилл со вздохом развел руками.

— Я не знаю. За мной кто-то шел сначала, а потом другой кто-то с дерева свалился, по шее и по животу бац-бац! Думаю, это был каратист – до сих пор не дотронуться, так болит. Но раз такой сильный, то парень, наверное. Но не взрослый. Он мне на живот свой ботинок поставил – размер меньше моего. Да, и вот еще!

Кирилл дернул из-за пояса шортов футболку. Что-то начало падать на пол, но мальчик на лету это подхватил. С торжествующим видом он разложил на столе свои трофеи – почти разорванный пополам пионерский галстук и мешок со стяжкой.

— Галстуком он связал мне руки, мешок на голову натянул. Я сразу заподозрил, что в этом мешке хранилась кукла. Порылся в нем и вот что нашел.

Из кармана шортов Мальцев очень осторожно вынул сложенный в четыре раза тетрадный листок, развернул его, задерживая дыхание. Рита на миг перестала умирать от ужаса, вытянула шею и увидела на листке две каштановые волосинки, живые, блестящие, явно не синтетические. Кирилл протянул листок Боре, тот с не меньшими предосторожностями снова сложил его и засунул в нагрудный карман.

— Восхищаюсь тобой, коллега! – сказал почти следователь стоящему перед ним навытяжку босоногому мальчишке. – Я думал, ты эти вещицы так и бросил в лесочке – до того ли тебе было?

— Нет, я понимаю, это же улики.

— Да еще какие!

В углу пионерской висело круглое зеркало, все изъеденное чернотой. Шварц подошел к нему, сложился пополам (зеркало висело низко) и начал зачем-то прикидывать на себя рваный галстук. После этого он не сложил его, а скатал, как клубок, и тоже отправил в карман, а мешок завернул в лист миллиметровки.

— Так, Кирилл, теперь отправляйся в комнату и спокойно досыпай эту ночь. Если спросят, зачем тебя среди ночи уводили… Ну, ты сам сообразишь, что ответить. Впредь всячески делай вид, что напуган и потерял всякий интерес к выслеживанию шутника. Мы найдем способ держать связь с тобой.

Кирилл деловито кивнул и спросил:

— Огонек, значит, у вас пока поживет?.. Это хорошо, а то я маленько волновался из-за собаки, ну, которая бешеная. Только вы ему скажите, что я его не бросил, что он все равно мой пес, просто временно гостит у вас. Скажете?

— Обязательно скажу.

Через минуту Рита и Боря покинули корпус и очень удачно разминулись в темноте с Рейновной. Та с сердитым ворчанием шаркала подошвами по асфальту на пути к корпусу. Фонарь у входа в здание теперь не светил, а мигал, словно пытался говорить на азбуке Морзе с далекими насмешливыми звездами.