Книга Проклятие куклы в пионерском галстуке, страница 14 – Елена Булганова, Ольга Кудрявцева

— Да, он.

— А, ясно. Этот шпанец у меня на особой примете. С ним я работу уже провела, подробно рассказала, какой беспросветной станет его жизнь в лагере, если он, хрень болотная, хоть разочек выведет меня из себя. Сейчас сидит и обтекает, враз шелковым стал… Так, нам с тобой нужно поторапливаться – сейчас общий сбор отряда, уже через минуту, потом линейка. Давай, Марго, в темпе, цигель-цигель! Я, конечно, двужильная, но не надейся, тебе без дела сидеть не дам! – И, громко топая, она покинула комнату.

Рита выдохнула, снова склонилась над чемоданом и обнаружила, что руки у нее ходят ходуном. Все было просто ужасно.

Понадобилось несколько минут, чтобы продышаться. В раскрытое окно она видела, как на деревянной террасе, опоясывающей корпус, Анна Рейновна уже построила отряд и теперь муштрует всех вместе и поодиночке. Требует стоять по стойке смирно, скромно улыбаться, звуков не издавать, дышать всем в такт. Те, кто не вписывался, отправлялись в отдельную штрафную группу. Мальцев, кстати, уже был там. «Кажется, моя миссия будет заключаться в спасении бедных пионеров от этого морковного монстра», – подумала Рита, молниеносно переодеваясь в свежую футболку и кое-как приглаживая волосы.

Сперва она хотела прихватить куклу с собой, но подумала, что не стоит – вдруг хозяйка смутится и не будет знать, куда деть свое сокровище? А может, откажется даже признавать свою любимицу, они ведь все мнят себя взрослыми в этом возрасте. Отдаст позднее, по возможности наедине.

Рита ограничилась тем, что убрала куклу с кровати, усадила на подоконник, придав ее каркасному гибкому тельцу такое положение, чтобы она обнимала коленки и не могла упасть, расправила косички и крылышки фартука. В комнате было сыро, но для куклы и ее одежек это было даже хорошо – помятости разгладятся сами.

Прошел общий сбор, пролетела линейка, а день все не заканчивался, тянулся и тянулся, будто его заколдовали.

Перед обедом вожатые показали ребятам лагерь, который Рита и сама видела в первый раз, зато бывалая Анна знала здесь каждый уголок. При этом едва ли не каждая фраза ее звучала запретительно: за ворота не бегать, на берег – только с тренером, в столовку – только группой, в игротеку – по договоренности с вожатым или трудовиком. После тихого часа – у вожатых в это время была совместная планерка – снова были отрядные мероприятия, ужин и линейка.

К десяти вечера, когда была дана команда «Отбой», Рита хотела только одного – немедленно уехать домой. Ведь отговаривали ее родители от этой затеи, предлагали лучше поехать на юг, отдохнуть перед новым, уже третьим годом в институте. Так нет же, потянуло ее на подвиги, захотелось испытать себя и свои педагогические способности! А теперь и думать было страшно, что впереди еще больше двадцати таких же бесконечных вязких суматошных дней.

Хотя и этот-то еще не вполне закончен – какой ребенок послушно уснет в первую ночь в лагере? Она слышала визг и хохот из комнаты девочек и дробный топот над головой – там была спальня мальчишек. Но случилось чудо: грубоватая, деятельная Анна вмиг разогнала ребят по кроватям. Сунувшейся помогать Рите она прямым текстом велела не путаться под ногами.

Осипова вернулась в их комнатушку, села на кровать и даже поплакала немного, закинув голову, чтобы слезы не пролились и не оставили на щеках предательские розовые потеки. Кукла смотрела на нее с подоконника, безмятежно улыбаясь и словно радуясь, что не подвержена людским радостям и горестям.