Книга Проклятие куклы в пионерском галстуке, страница 103 – Елена Булганова, Ольга Кудрявцева

— Замолкни, ребята спят! – шикнула на нее Рита. – То есть засыпают, они же носились и орали полночи. И какое право ты имеешь рассуждать обо мне, Анна? Ведь ты же точно знаешь, что происходит с ребенком в ночь прощального костра! Или даже сама…

Она не договорила, потому что Рейновна гулко охнула, распахнула рот, рухнула задом обратно на кровать и испуганно зашептала:

— Рит, ты что? Ты чего такое говоришь? Как я могу это знать? Ты с ума сошла, что ли? Ой, не подходи ко мне слишком близко!

Нельзя было понять, играет Рейновна, блажит или в самом деле испугалась. Она ведь та еще актриса, хотя синюшную бледность на заказ не изобразишь. А если напугана, то грядущим разоблачением или она в самом деле считает напарницу сумасшедшей? Но хоть перестала звать ее Марго. Рита осознавала, что только что сболтнула лишнее и от Бори ей наверняка влетит, но обуздать себя была не в силах.

— Ты говоришь, что Борис ничего не делает, – иезуитски глядя Анне в глаза, едва ли не по слогам выговаривала она. – А он давно уже раскопал, что это твоя племянница пропала в ночь прощального костра два года назад. А затем нашлась, и ее родители забрали заявление. Хочешь сказать, что ты об этом не знаешь? Может, у тебя и брата никакого нет?

Рита осеклась, поскольку Анна уже была на грани обморока. Сидя на продавленной сетке кровати, она сильно заваливалась набок, начала елозить руками по одеялу, задышала часто и коротко, время от времени бормоча что-то неразборчивое.

— Что? – подалась вперед Рита.

— Есть, – глухо повторила Анна. – Есть у меня брат. Но мы с ним разругались вдрызг после маминой смерти четыре года назад. Он не захотел делить квартиру. Типа у меня жилплощадь и так имеется, от бабки досталась, а семьи нет – ну и все, должна сидеть и не вякать. А у него жена и дочь, они будут жить в трехкомнатных апартаментах, и точка. Но на последний Новый год я решила помириться с ним. И с племяшкой, с Полиночкой, повидаться – она чудесная девочка, любила меня. Я ведь ей… это… куклу хотела. В новогоднюю ночь позвонила им, а там, в родительской квартире, чужие люди живут. Сказали, мол, сложный обмен, слыхом не слыхивали о моем брате. Но я собиралась найти его и помириться ради Полечки, как только вернусь в город.

Рита понимала, что Анна говорит правду, но она слишком устала. Ей вдруг стало без разницы, где правда, а где ложь. Она сказала только:

— Ладно, Ань, прости, я не должна была нападать на тебя. Просто мне это покоя не давало. Я же и подумать не могла…

Если бы брат Алеша был жив, разве поссорились бы они с ним из-за такой чепухи, как квартира?

Но после ее извинений все пошло еще хуже. Рейновна уронила лицо на подушку и начала звучно рыдать, икать и сотрясаться всем телом. Рита гладила ее по спине и размышляла, не вылить ли ей на голову воду из банки, которая отстаивается для цветов.

— Ань, ну что ты, перестань! Мы же все выяснили уже!

Но какое там! Сквозь рыдания доносились нечеткие фразы о чудесной Полиночке, которой «может, и в живых уже нет», и о бедном братце, хоть он и «жмот, каких свет не видывал». В дополнение девушка начала молотить кулаками по подушке и выкрикивать:

— Уволюсь завтра же! Скажу, что тяжело заболела, пусть ищут другую вожатую тебе в пару! Потому что сил моих больше нет! Я тут старше всех, толстая и никому не нравлюсь!