Книга Собаня, страница 92 – Алекс Лоренц

— Ух ты, смотри-ка!.. – воскликнул Игорь.

Вадим легонько шлепнул его по щеке. Тот опомнился, понимающе кивнул и продемонстрировал Вадиму шейный кулон – серебряное сердечко на разорванной тонкой цепочке.

Паспорта в рюкзаке не оказалось, зато обнаружилась «корочка» – пропуск или удостоверение. Вадим выхватил из кармана смартфон, сфотографировал разворот.

Они аккуратно уложили вещи обратно в рюкзак и отправились в пивбар.

В забегаловке ошивались какие-то алкохипстеры – несколько полупьяных тел, – так что ребята забились за самый дальний столик – подальше от чужих ушей.

Вадим открыл фото на экране смартфона.

Вот он, Штанишки. На «корочке» заметно свежее, чем сейчас в жизни – но узнаваемый с первого взгляда. Хренов сыч.

— Пропуск, – заключил Вадим. – На имя Войтенко Александра Степановича. Преподаватель… преподаватель?! МГУ. Инженерные технологии… Неслабо, блин… Выдан в две тысячи десятом, обновлен в шестнадцатом. Сколько ему лет-то вообще?

Тот самый вопрос, которым Игорь задавался в лифте, пока ехал вместе со Штанишками.

— Выходит, он и сейчас преподает, – заметил Игорь. – А у нас получает допспециальность… На официальном сайте МГУ стопудняк есть инфа, давай посмотрим.

Он не ошибся. Войтенко действительно красовался своим задротским фейсом на сайте. Отдельной страничкой перечислялись его научные работы – целых тридцать четыре штуки.

— Многовато для студента первого курса магистратуры, – прокомментировал Игорь.

— Даже слишком, – согласился Вадим. – Первую дипломную защитил в две тысячи четвертом. Мне тогда четыре года было!

— А ему, скорее всего, двадцать два, – продолжил мысль Игорь. – Значит, он восемьдесят первого года рождения. Следовательно, сейчас ему…

— ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ?! – хором воскликнули они.

В среду вечером Игорь вернулся поздно – около половины седьмого, – усталый от людей, мокрого снега и темно-серого неба. Вадим куда-то отчалил. Саня торчал в кухне, варил макароны. Принимая душ, Игорь слушал через тонкую стенку спор двух персонажей, засевших в одной больной башке.

— Может, она все же не такая, какой пытается себя преподнести?.. Не будь дураком! Эта манда тебя недостойна!.. Я все же попробую… Эх ты. Не так тебя мама воспитывала. Неймется – подрочи. Эта мразь – обычная похотливая течная самка, каких миллионы. Если пойдешь на поводу у члена, я умываю руки и помогать тебе больше не буду. Раньше ты всегда выбирал достойных девушек, а не вот это дерьмо третьесортное…

Выйдя из ванной, Игорь увидел сообщение от Вадима. Там была ссылка на новостную заметку десятилетней давности. Ноябрь 2009 года. Обнаружен обезображенный труп студентки факультета инженерных технологий. Где-то на Воробьевых Горах, в лесопарковой зоне, у железнодорожного моста. Ее раздели на морозе, изнасиловали в особо извращенной форме и выпустили кишки. К тексту прилагалась крупная фотография жертвы. Миловидная, худенькая, рыжие волосы, большие выразительные глаза.

Очень похожа на Аню.

«Возле МГУ, – написал Вадим. – Преступника не нашли, висяк. Специалисты пишут, у серийников часто один типаж жертвы. Вот и думай».

Очень похожа на Аню.

Пришло сообщение от Ани. «Ваш задрот строчит мне эсэмэски, просит встретиться». Прислала скриншот: «Здравствуйте, Анна. Смею думать, Вы не догадываетесь, кто я. Прошу прощения, что беспокою Вас, вероятно, отрывая от важных дел, но не сочтете ли Вы за наглость, если я попрошу о короткой встрече? Можно в людном месте, если у Вас есть опасения. Ваш тайный поклонник. ВЫ КАК ЦВЕТОК, ЗАСТЫВШИЙ В ФОРМАЛИНЕ».