Книга Собаня, страница 59 – Алекс Лоренц

— А если та штука ядовитая?

— Тогда езжай к маме.

— Издеваешься?! В другой город, да?! Как я беременная поеду?

Уходя на работу, он еще раз поднялся на девятый этаж. В слое пыли на двери повсюду отпечатались пальцы. И это были не пальцы Тимофея.

Попались, черти. Теперь-то я до вас достучусь…

Тук-тук.

Шаги за дверью.

— Хто? – старческий голос.

Конь в пальто.

— Сосед снизу.

— Чаво надабна?

— У вас трубы в ванной протекают. Вы нас заливаете. Откройте.

Говоривший немного отдалился от двери и принялся с кем-то шушукаться. Тимофей не разбирал ни слова.

Теперь ясно. Старые пердуны наклюкались и горланили среди ночи песни, а открыть побоялись. Ансамбль хренов, мать их.

Шаги вновь приблизились. Клацнул замок. На пороге нарисовался горбатый дед с лицом, похожим на сморщенное гнилое яблоко. Промеж обвислых рыхлых щек торчал сливово-сизый нос, усеянный лунными кратерами. Дрожащей узловатой рукой, напоминающей птичью лапу, сморчок опирался на костыль. Одет он был в лоснящиеся от грязи черные брюки, видавшую виды жилетку и годами не стиранную белую – когда-то – рубашку. Воротничок и манжеты обтрепались, из краев торчали посеревшие нитки. От деда несло куревом, брагой и чесноком.

— Чаво табе? – прошамкал хрыч.

— Ко мне в ванную от вас какая-то дрянь течет, – сухо сообщил Тимофей.

— Проходь, – пригласил старик и отступил, пропуская гостя.

Тимофей вошел, а пропитой пенсионер растворился в полумраке.

Квартира выглядела не как жилье в новом доме, а как давно обжитая цыганская (румынская? албанская?) хата. Несущие стены располагались не там, где должны были. Их покрывали толстые вычурные ковры, пропитавшиеся запахами котов, стариковской мочи, курева, прогорклого масла и чего-то приторно-цветочного. Туда-сюда прохаживались бородачи, древние старцы и толстые тетки – все в одеждах под моду начала двадцатого века.

«Цирк, что ли, приехал?» – рассеянно подумал Тимофей, борясь с дурнотой.

Казалось, на него никто не обращал внимания. Только безногая толстуха в красном платке, восседавшая на деревянной инвалидной коляске, уставилась на непрошеного гостя. Впрочем, ее глаза были полностью белы и не мигали. Скорее всего, она была слепа.

Из темных недр жилища показался все тот же сизоносый патлатый хрыч. Он ковылял следом за карликом в метр росточком, с черной как смоль бородой, пышной гривой волос и элегантными залысинами на лбу. На нем были кроссовки и ярко-красный спортивный костюмчик с белыми полосками.

Коротышка остановился напротив Тимофея, смерил его презрительным взглядом и спросил:

— Чего?

— У вас в ванной трубы протекают. Я живу внизу, ко мне от вас сочится какая-то грязь.

— Хм! – картинно изумился карлик. – Быть такого не может!

— А вы проверьте.

Не сводя подозрительного взгляда с Тимофея, лилипут подошел к одной из дверей. Приоткрыл, заглянул внутрь, произнес что-то на чужом языке. Из комнаты ответили коротким агрессивным мычанием.

Вернувшись, карла сообщил:

— Нет, у нас не протекает.

— Тогда спуститесь со мной, я покажу, – потребовал Тимофей. Хотелось намотать гриву высокомерного недоростка на руку и мутузить его, пока бородатая рожица не превратится в фарш.

— Хм, – хмыкнул тот. – Ну ладно, пошли.

Они втроем спустились по лестнице – карлик, сизоносый старик-слуга и Тимофей. Наташа опешила, увидев эту компанию. Муж взглядом предупредил: «Помалкивай». А сам произнес: