Онлайн книга «Собаня»
|
Беру с дивана одеяло. Устраиваюсь поудобней у дверки в комнату, чтоб входная и окно на виду были. Стук в дверь. Опять. Опять. Опять. Полный бизнес, ребята. Встаю, значит, иду. С топором, значит, наизготовку. — Кто? – спрашиваю. Молчат. — Кто?! – громче. Стучат. — КТО?! – ору. Стук. — ГОВОРИ, КТО, БЛЯДЬ! – ору, горло срываю. Хриплый кашель. Стук. Подхожу к окну. К стеклу мордой прислоняюсь. Холодное, промерзлое. Изловчаюсь, глаза наизнанку выворачиваю. Гость заприметил – на шаг от двери отошел. Мамой клянусь, то горбатый мудак был – который с дороги! Спрашиваете, как я его узнал в темноте? Да элементарно! Эту спину вопросительным знаком ни с чем не спутаешь хоть в открытом космосе! Стучит опять. Стою, значит, задыхаюсь от паники. И вспоминается мне тут Толстой, Алексей Константиныч. У него-то русским по белому написано: нельзя вурдалака в дом пускать, иначе пропало дело. А сам он зайти вроде как и не может. — Уходи! – кричу. Стук. До самого рассвета теперь небось не уйдет – стучать будет. И вижу тут: голова всклоченная к окошку прилипла. Стекло в раме клацнуло. Глазья туда-сюда рыскают. Шаги, кашель простуженный. Выходит, Сеня не один по мою душу явился. Ну все, думаю. Не дожить мне до утра. Ускользаю аккуратно в комнату. Моча разлитая под подошвами чавкает. Прячусь в своем углу. Съеживаюсь с топориком в обнимку. Дрожу как осиновый лист. Стучит. Некуда бежать, негде прятаться. Стук… Через час-другой попривык. Надоело бояться. А он все стучит да стучит. Падла. Два часа до рассвета, товарищ сержант. Выдюжим. И вдруг на чердаке! Не, то были не мыши. И даже не крысы. Уж топот крысиных лапок от человечьих шагов отличить несложно. Ходит он, значит, ходит кругами. А потом тоже давай стучать, как хренов долбодятел, в крышку люка. Хорошо, на ней замок амбарный висит. Вот так они, мрази, и стучат – один с одной стороны, другой с другой. Семь часов. Слышу первого сипатого петуха. Глаза слипаются. Тело затекло, ломит. Башка болит. Так вот, как закричал первый петух – стук и прекратился. Слышу шорох по крыше, потом шаги удаляются. Ушли. Дождь барабанит… Просыпаюсь я, значит, ошалелый. Озираюсь. События в башке путаются, друг о друга спотыкаются. Опять вечер? Я проспал до самого вечера?! Смотрю на часы, щурюсь. Десять ноль семь. Утра. Слава яйцам! От сердца отлегло. Что за упыри приходили ночью? Неужто вправду упыри? Нет, нет, нет и еще раз нет! Не бывает такого! Надобно, пожалуй, чайку выпить да мозгами пораскинуть. По стенам. Иду, значит, на кухню. Голова – веселая карусель, начинает рассказ. Предметы двоятся, троятся, четверятся. Все как в тумане. Ставлю чайник. Сажусь на стул. Опускаю, значит, взгляд на пол. Опрокинутая трехлитровая банка. Моча подсохшая. И следы! Как так? Откуда?! Следы грязных ботинок. Тимофей и вправду тут был? Или не Тимофей? Не знаю, что это за хуйня, которая мне ночью привиделась, когда я на кухне свет включил. Может, мудило меня просто разыгрывает? Устроил тут представление, лазерное шоу, млядь. Подговорил еще деда долбанутого, чтоб тот страху нагнал. И всю деревню остальную тоже подговорил. Я тут, значит, на грани, а они из меня дурачка лепят! А голос внутренний говорит: «Это твои следы, идиотина». Точняк. Следы-то мои. Это ведь я тут топтался не разувшись. |