Книга Старик, страница 63 – Алекс Лоренц

— Нет. Тихий алкоголик. Только разве что детишек по пьянке стращал. Руки расставит, заревет медведем и бежит на ребят. А они удирать. Потом подросли и стали в него камнями швыряться.

— Уважаемый брянский писатель, – сыронизировал я.

— Еще какой. Я-то сама учительница словесности. Димка учился в школе, где я работала. Это по соседству, в том же квартале. Помню, выигрывал олимпиады по литературе. Регулярно на доске почета. Окончил педагогический – сами понимаете, по какой специальности. После выпуска в армию его не взяли по здоровью – в школу устроился, только в другую. Но там сразу не заладилось. Явился как-то раз на уроки вдрызг, опозорился – вот его оттуда и попросили…

— Где у вас тут ксерокс? – спросил я, держа палец на странице, где начиналась глава о Синезерках.

— Этажом ниже.

Я отснял нужные страницы, вернул книгу, поблагодарил Веру Сергеевну за помощь и интересный рассказ и отправился в общежитие у инженерной академии.

Десятиэтажное общежитие нелепо втиснулось между дачным кооперативом и спортплощадкой академии. Черные пожарные лестницы тянулись поперек этажей, словно грязная паутина.

На вахте сидел мужчина лет пятидесяти в униформе ЧОП, разгадывал кроссворд в газете.

— Добрый день, – поздоровался я.

— Добрый, – ответил он. – Вы к кому?

— Ищу одного человека. Не знаю, живет ли он здесь теперь, но раньше точно жил. Его зовут Дмитрий Гайво.

— Номер комнаты помните?

— Нет.

— Ладно, посмотрим. – Он достал из шкафчика засаленную книгу учета, открыл, пробежал пальцем по столбцам. – Гайво, говорите? Нет, с такой фамилией тут никого.

— А кто из жильцов может знать, куда он съехал? Кто здесь давно живет?

— Дайте-ка подумать. – Вахтер стал постукивать шариковой ручкой по газете, глядя в потолок. – Знаю! Второй этаж, пятьдесят четвертая комната. Гришка Полощенко.

— Он сейчас дома?

— Он всегда дома. Безногий. Колясочник. Проходите. Только давайте я вас запишу.

Я назвался, поднялся лифтом на второй этаж. В затхлом полутемном коридоре довольно быстро нашел комнату 54. Звонка предусмотрено не было, пришлось стучать.

— Открыто!

Я вошел. Мне в нос ударил сильный запах лекарств, табака и перегара.

Пожелтевшие обои. Продавленная кровать, обшарпанный письменный стол, косая тумбочка. Вытертый ковер. Клочья пыли по углам. Рядом с кроватью инвалидное кресло. В нем спиной к двери сидит, прикрывшись драным одеялом, мужчина неопределенного возраста. Отечное лицо, давнишняя щетина, волосы колтунами. Явно алкоголик.

— Танюх, ты? – спросил он, не поворачивая головы.

— Добрый день, – отозвался я.

Он повернул голову и недоумевающе уставился на меня.

— Здрасьте, – произнес он.

— Меня зовут Анатолий Васильевич Церковный, я к вам по делу. – Я снял шляпу, пригладил волосы ладонью.

— А… ну… пожалуйста, проходите, – рассеянно пригласил он.

— Мне, наверное, надо бы разуться…

— Да ну, не разувайтесь! У меня тут и так грязно. Некому убирать. Сами видите, какой я. Пять лет назад простукивал рельсы в четыре утра, а накануне, что называется, злоупотребил. – Он звонко щелкнул пальцем по шее. – Плоховато стало, прилег отдохнуть да уснул. Проснулся, когда поезд мне ноги тяпнул. Ха! – Он разинул рот, показав сплошь гнилые зубы. – Вы присаживайтесь, присаживайтесь, не стесняйтесь…

— Вы Григорий, да? – уточнил я, усаживаясь на скрипучий стул.