Книга Соня, страница 63 – Алекс Лоренц

Глаза – маленькие и… как будто почти полностью желтые. Не, это, конечно, не как в фильмах ужасов, зрачки там были. Но обращала на себя внимание именно густая желтизна. Вернее, виден был только один глаз. Второй закрывала съехавшая бровь. Я подумал: интересно, этот глаз просто закрыт или его вообще нет?

Не переставая смотреть на нас неподвижным взглядом, дворник сделал кукольное, неестественно медленное движение рукой и снял кепку. Таким жестом посетители похорон выказывают скорбь. Показалась лысина с редкими кустами сальных серых волос по бокам.

— Не ходите туда, – проговорил он густым, хриплым голосом. – Там ничего хорошего.

Я сразу подумал, что мужик чутка не в себе. Мои друзья, видимо, тоже так решили. Мы развернулись и пошли обратно к остановке.

Кирилл Александрович на самом деле умер? Или в больнице врут? Он сбежал, а начальство психушки скрыло инфу, чтобы не получить по шапке?

Забили мы, короче, на следующий день два последних урока – ОБЖ и биологию. Физручка уже к тому времени слиняла домой, так что проверки посещаемости не намечалось. Мы довольно быстро добрались до пивзавода в Володарском районе. Стали ждать автобус до кладбища: не очень-то улыбалось шуровать пешкодралом полчаса через частный сектор и заболоченный пустырь. Нам повезло: автобус приехал, не прошло и пятнадцати минут. Это был древний «пазик». Внутри сидели несколько пенсионеров и пенсионерок с пакетами. Из пакетов наружу торчали веники, лопаты и прочий хозяйственный инвентарь. На нас смотрели с любопытством. Каждый наверняка думал: куда это они едут?

Дорога была плохая. Колдобина на колдобине. Мы проехали через квартал хрущевок, частный сектор, пустырь с остатками каких-то бетонных сооружений. Автобус тормознул возле кладбищенских ворот. Выглядело тут все довольно миленько: ворота аккуратно покрашены зеленой краской, асфальт ровный. Рядом – будка дежурного, немного подальше – магазинчик с похоронной атрибутикой. Кладбище расположилось на фоне густого леса, на другом краю которого психбольница.

Стояла тишина, пахло сосновой хвоей.

— Хорошее место, – одобрил Пашка. – Мирное, спокойное. Когда-нибудь уеду сюда жить.

— Мы тебя сами отвезем, – сострил я.

— Дураки, – оценила наш юмор Алина. – Оба.

— Обои, – снова пошутил я.

— Нам нужно на тот край кладбища, что ближе к лесу, – напомнил Паша.

Туда вела грунтовая дорога. Мы пошли по ней и вскоре увидели скопление одинаковых крестов, за которым начинался сосновый бор. Это и были могилы умерших в психушке людей, похороненных на государственные деньги.

На участок падала тень деревьев. Мы остановились и окинули обособленный кусок кладбища взглядами.

— Вижу свежие могилы, – указала Алина.

Человеческие захоронения всегда приковывают внимание. Не знаю, как у вас, а у меня так. Смотришь на холмик и думаешь: кто был этот человек? Как умер? Достиг ли, чего хотел? Ему вообще на что-нибудь хватило времени?.. А когда есть памятник с фоткой и годами жизни, воображение совсем разыгрывается.

За теми могилами особо не ухаживали. Участок за лето сильно зарос. На самых старых захоронениях кресты покосились, а то и вовсе сгнили у основания, упали и превратились в труху. Наверное, эти люди были совсем никому не нужны. Или стали не нужны в какой-то момент жизни…