Книга Соня, страница 59 – Алекс Лоренц

Естественно, об этом никто, кроме нас двоих, знать не мог. Ну, еще мои родители, понятное дело: он позвонил маме, сказал, что надо меня забрать. К.А. не просил, но мама сама принесла тряпку и убрала за мной. Мне было бы стыдно кому-то такое рассказать, а классный наш – взрослый человек, ему-то зачем трепаться? Он вроде к нам ко всем нормально относился.

Так он, выходит, на самом деле жив?..

Кирилл

Мне понравилось то, что я сделал. И я буду делать это снова. Все вы до последнего умрете – все, кто мешал нам с Соней. Теперь у меня длинные руки. Оттуда, где я сейчас, я тебя точно достану. Готовься.

Андрей

Зачем ты изуродовал Аню?

Кирилл

Слишком много совала нос куда не следует.

Андрей

Ты сраный психопат!

Кирилл

Нет, ошибаешься, дружок. Я нечто гораздо более опасное.

Он вышел из сети и снова удалил аккаунт.

Я отупевшим взглядом уставился в стену. Невозможно было смириться с мыслью, что вот это чудовище – наш любимый учитель, Кирилл Александрович.

Как меня вообще угораздило влипнуть в такую лютую фигню?..

— Боже мой… – прошелестели Алинины губы.

Только после этих ее слов подвальная затхлая сырость вперемешку с запахом крови схлынула.

— Кирилл жив… – проговорила Алина. Ее лицо превратилось в безжизненную гипсовую маску. Пустой взгляд устремился в бесконечность. Одной рукой она погладила низ своего живота. К чему этот жест?..

— Кирилл? – переспросил я. Это вывело ее из прострации, взгляд снова стал живым. Она впала в растерянность, немного лихорадочную. Как будто сейчас начнет шарить вокруг себя руками, искать потерянную заколку или пудреницу.

— Н-ну д-да, – нерешительно произнесла она. – Кирилл Александрович.

— Ты сказала просто «Кирилл».

— И что?

— Ниче, наверное. – Я пожал плечами. – Просто в нашем классе никто его за спиной так не называл никогда.

— Называли, – возразила она. Снова нерешительно. Потом сделала паузу, как будто подбирала слова. – Ты, наверное… просто не слышал… или не помнишь.

— Ясно. Ладно.

У Алины зазвонил телефон. Скрытый номер. Мы с ней переглянулись, прежде чем она приняла вызов.

Включила громкую связь.

Из динамика посыпались тупые удары. Потом несколько прерывистых криков боли женским голосом.

Утром встал пораньше. Да я и не спал толком. Подрывался от каждого гребаного шороха. Надо было срочняком зайти домой, проверить шмотки на предмет наличия огромного количества чужой крови. Я знал: никакой крови там на самом деле нет. Но проверить все же очень хотелось. Навязчивая идея. Алине я на этот счет ничего не сказал. Соврал, – мол, забыл дома что-то нужное. Договорились встретиться уже в школе, перед первым уроком.

Предки удивились, когда я заявился. Смотрели пристально, но ничего не спросили. Я заперся в ванной, вывалил содержимое бельевой корзины на пол, стал копаться. Из груды постельного белья выкопал свои вчерашние светлые брюки, джинсовую рубашку и футболку.

Никаких пятен. Все норм. Только зря истерил. Значит, Анечку Хлопову не я превратил в инвалида, а этот больной ублюдок. В самой ситуации нет ничего хорошего, конечно, но у меня отлегло от сердца, когда убедился, что ни в чем таком не виноват.

Я коротко попрощался с родителями и пошел в школу.

— Андрей! – окликнул меня Пашка, когда я подходил к центральному крыльцу.

Я повернулся и откликнулся: