Книга Соня, страница 10 – Алекс Лоренц

— Ты не знаешь, где она может быть? – Голос мамы дрожит. Она вот-вот заплачет прямо в трубку. – Мы уже всех обзвонили. Заявили в полицию.

Это-то я в курсе, что вы в полицию заявили. Собственной шкурой прочувствовал.

— У нее уже такое бывало пару раз… – продолжает она все тем же дрожащим голосом. И тут ее пробирает конкретный такой словесный понос. Она им как бы пытается заглушить истерику, которая рвется наружу.

А я про себя думаю: вот так новости! Оказывается, Соня уже уходила на ночь без спросу! И ничего мне не говорила…

— … ты знаешь, мы с мужем рано спать ложимся…

Еще бы. Конечно, знаю! Кому, как не мне, об этом знать.

— … спим крепко…

Угу, можно сказать, лично проверял.

— … Соня этим пару раз пользовалась. Мы просыпаемся: ее нет. Звоним, а она, оказывается, у Алины была, а нас не стала предупреждать – разбудить боялась…

Не помню, чтобы она у Алины хоть раз ночевала. Меня в эти дела не посвящали, во всяком случае.

— … а в этот раз позвонили – не отвечает. Тут же дозвонились до Алины. Соню вчера после школы она не видела. Никто ничего не знает. Я тебе сначала звонить не хотела…

Конечно, не хотела! Ты ж меня терпеть не можешь.

— … и ты тоже не знаешь. Господи, что же теперь делать… – Всхлипы.

Я хотел было сказать что-нибудь успокаивающее, но не успел: она отключилась, не попрощавшись.

Впрочем, это хорошо. Я бы все равно сморозил какую-нибудь тупую чушь. Маман бы меня еще больше стала подозревать в убийстве.

Слушайте, а как ее вообще зовут-то?

— Вот ты где!

Из-за угла нарисовался Пашка Коробов, мой лучший друг. Дружище, можно сказать. Бро. Все в нем хорошо – и денег в долг даст, когда надо, и прибухнуть не дурак, и про телок потрещать, и просто збс чел. Один у него недостаток – волосы сальные все время. Он, значит, утверждает, что типа моет их регулярно, а они сальные все равно. Что-то тут не так.

Утром я с ним не особо разговаривал. Настроения не было, понятное дело. У меня такое случается: настроения нет – и не говорю ни с кем… Ну, вы поняли, кароч.

— Опять курил? – Он не курит и всегда задает насчет этого навязчивые вопросы. И интонация мамкина.

— Нет, дрочил, – отвечаю.

— Я так и думал. Что они у тебя выпытывали? В смысле, полиция.

— Спрашивали, че как, – отвечаю. Мы идем ко входу в школу. Неспешным, типа, шагом.

— И что ты сказал?

— А че я скажу? Я ж не знаю, где она.

— Верю.

Хорошо, хоть кто-то верит. А то я и сам уже не верю.

— Вы не ссорились? – спрашивает Пашка. И этот туда же.

— Ой, да иди ты в жопу! – говорю и замолкаю. Бесит, сука.

— Говори, – требует. Как будто я ему что-то должен, говнюку.

— Ну да, мы посрались. Доволен? Посрались хорошо так, с огоньком. Но я ее не убивал!

— А че ты сразу про убийство-то? – громко так, на весь задний двор.

Я огляделся опасливо. Какой-то мелкий поц шарахнулся от нас, шаг ускорил.

— Ты потише ори-то, ладно?

— Так это все-таки ты?! – не унимался Пашка. Причем уже на полном серьезе говорил. Остановился, в лице поменялся, глазья на лоб полезли.

— Что я? – Я набычился. В морду ему дать, что ли?

— Да ничего! – Руки в карманы убрал и пошел быстрым шагом мимо, типа не со мной. Сердитый какой.

— Да не знаю я, где она! – ору ему чуть ли не в ухо. – Не знаю!

И тут вижу, буквально в нескольких метрах от нас полицаи, которые меня опрашивали, садятся в машину. Они услышали. Остановились как вкопанные и смотрят.