Онлайн книга «Полковник Ксанти. Легенда разведки»
|
Пора, значит. Один самолет, другой… пятый… Рауль работал правее. Санчес и Мигель — с другой стороны. Ну… осталось «дернуть за веревочку». Нет, сегодня он работал без «веревочки», просто нравилась ему эта фраза. Дерни за веревочку и… Предварительно убравшись туда, куда взрыв не достанет… Перебежать, вжаться в землю, оглядеться, еще немного перебежать, опять затаиться… Дорога в бархатной темноте белела почти так же ярко, как платье Бланки. Эх, надо было левее брать, а сейчас — только затаиться, надеясь, что свет дальних фонарей рождает путаницу теней, среди которых не различить вжавшегося в землю Хаджи… Патрульные — не те, с кем болтала Бланка, не аэродромные, просто гвардейцы — остановились чуть не над головой, лениво перебрасываясь репликами, из которых Мамсуров улавливал в лучшем случае отдельные слова: куанто — сколько, бьен — хорошо, чика — девчонка, серио — серьезный. Мучо серио — слишком серьезный — называли Серхио из группы Рауля. Хаджи не старался заучивать слова специально, у него Лина есть, она отличный переводчик. Но — само запоминалось. И то сказать, за почти два с лишним месяца поневоле что-то в голове останется. Хотя стояли бы сейчас над его головой итальянцы, и того бы не разобрал: те даже равнодушный диалог о погоде превращают в неудержимо стремительный словесный поток. Эти же — ленивые, расслабленные, и речь такая же. Откуда взялись-то? Может, и не патрульные то, а вояки из ближайшей казармы вышли прогуляться. Или возвращаются в казарму из таверны… Было бы их двое, он бы рискнул. Но четверо… С четверыми даже и Мигель не факт, что успел бы управиться. Да еще позиция неудобнейшая — из положения лежа снять стоящих над тобой врагов. Двоих-то Хаджи, наверное, осилил бы — конечно, не броском с двух рук, он видел, как Мигель одновременно поражает две мишени на заднем дворе, но в одного не промахнулся бы, вон горло белеет под нависающим подбородком, а пока тот падал бы, вскочил бы, и второго бы прикончил… Но четверо… Почему, ну почему он не взял левее? Где камни и кусты, куда эта четверка и не сунулась бы, вдоль дороги-то идти куда удобнее. Подумал, что камни, кусты и канавы его слишком замедлят. Вот и выиграл время. Время… Проклятье! Секунды гремели в мозгу, точно их молотом отбивали. И звезды сияли в черной высоте — яркие, равнодушные, они мерцали в такт уходящим секундам… Нельзя двигаться — подстрелят. И не двигаться нельзя — взрывной волной накроет, осколки тоже могут достать. Как ни вжимайся в землю — слишком близко, не уцелеть. Он все-таки рванулся, побежал, помчался — дальше, дальше, дальше, — сзади закричали, а он лишь думал, что не успевает, не успевает, не успева… Франко не только приказал взять Мадрид к годовщине Великой Октябрьской революции — «чтобы испортить этим марксистам праздник». Он был настолько уверен в победе, что вечером 7 ноября объявил, что коммунисты сокрушены, завтра я буду пить кофе на Гран Виа. Правительства Австрии и Гватемалы прислали поздравления на имя Франко. Итальянские и португальские радиостанции объявили, что националисты занимают столицу, лиссабонское радио рассказывало, что жители встречают войска Франко цветами и слезами благодарности «за избавление от коммунистов», американский журналист передал в свою газету репортаж о параде победы франкистов: «пишу эти строки на ступенях здания «Телефоники» (штаб-квартира испанской телерадиокомпании в центре Мадрида). Британец из «Обсервер», начав по телефону передавать репортаж о тяжелых боях в окрестностях Мадрида, получил гневный выговор от главного редактора: что ты несешь, все уже знают, что франкисты уже в центре Мадрида… |