Книга Полковник Ксанти. Легенда разведки, страница 41 – Олег Рой

Звезды здесь были такие же, как в родных горах: яркие, крупные. Над Архангельском, куда однажды занесло по служебной надобности, они тоже сияли ярко, но — мелкие, будто отодвинулись подальше. В Ленинграде же и солнца-то почти не бывает, чего уж там про звезды. В Москве они и в ясные ночи тусклые, дыхание большого города наполняет воздух пылью, дымом, гарью. Спасибо еще, что в Москве туманов лондонских не водится, а то вовсе непроглядный кисель бы заполнял каменный лабиринт. Кисель, сквозь который и фонари-то уличные не особенно разглядишь. Московские фонари, конечно, не чета лондонским видны, но звезды? Нет. Почти нет. А здесь вот красуются — любуйся.

Правда, в эту осень и в теплой сухой Испании зарядили стылые, почти лондонские туманы. Не такие сплошные, к тому же они нередко и помогали. Патрули в них слепнут, а партизанам, половина которых — местные, и туманы нипочем.

Нынешней ночью вот небо чистое, и звезды — словно из мешка насыпались. И ярче они казались. То ли вчерашний дождь промыл воздух, то ли сам Ксанти слишком долго двигался в темноте. Когда Мадрид начали всерьез бомбить, всем велели плотные шторы вешать, но соблюдали режим не слишком тщательно. Окна вот распахивали — даже сейчас, когда по ночам воздух ощутимо выстывал — чтобы стекла от взрывной волны уберечь. Шторы же многие полагали придурью. Если бы республиканские власти за нарушение режима светомаскировки карали хоть сколько-нибудь ощутимо — да если б хоть патрули ходили и тем, у кого из окон свет, грозили этими самыми карами — может, и проняло бы. Но — что есть, то есть. Темнота в Мадриде была очень и очень относительная. Может, потому и звезды над столицей смотрелись тусклее.

Не то что здешние, хотя, казалось бы, сотня километров всего, два часа на машине. Хорошо проскочили. Машину бросили — не так чтоб совсем на виду, но в месте более-менее случайном. Даже он понимал, что времени на тщательную подготовку просто нет. Строго говоря, он-то понимал это лучше, чем кто бы то ни было. Ладно, авось достоит авто до их возвращения.

Если будет кому возвращаться. Мысль была нехорошая, и Ксанти ее отогнал — нечего тут подрывать боевой настрой. Вот так задумаешься о шансах на успех, а особенно — о шансах уцелеть — и все, пропала операция. Ничего, как-нибудь. Главное — дело сделать.

Звезды, как ни странно, успокаивали. Но они — это так, чтобы скрасить время недолгого ожидания, пока отработают Бланка и Санчес с Мигелем. В тумане было бы удобнее, но и так неплохо. Звезды крупные, яркие, но свет их — одно название, что свет. Месяц же — едва народился, висит тонюсеньким серпиком рожками влево — приставь палочку, получишь букву «р». Растет, значит. Светить пока толком и не светит.

Поэтому тьма густая, мягкая, как черный бархат.

Белое платье Бланки — словно тот бархат кто-то ножом полоснул, — а с обратной его стороны свет сияет. И в прореху рвется — ярко, вызывающе, глаз не отвести. Действительно — Бланка, белая. Ее задача — отвлечь часовых. Ничего особенного, просто поболтать, поулыбаться знакомому парню. А белое платье яркое, поглядишь — и темнота вокруг станет особенно непроницаемой. Мигель подберется вплотную — нет, стрелять не будет, он и ножом за полминуты троих снять способен. Или удавкой. Но ножом — быстрее. Может, и Бланка руку приложит — и не побоится испортить кровью платье, которое чуть ли даже не шелковое. Но ей плевать на платье.