Книга Полковник Ксанти. Легенда разведки, страница 21 – Олег Рой

Совсем его не оставалось. Даже на то, чтобы спросить, как зовут этого мальчишку.

Как, ошарашенный, он не спросил имени и у того парнишки, что часа два назад к нему подбежал. Откуда и взялся-то — Хаджи не увидел. Только заметил краем глаза сверкающие брызги — мальчишка мчался босиком по мелководью — и вот бегун уже рядом.

Камбилеевка, как и положено горной речке, петляла, и здесь, почти ровно посередине между его родным Ольгинским и Базоркино, огибала, словно обнимала отлогий, практически горизонтальный участок, от которого горы как будто отступили. Ольгинское было изначально и традиционно осетинским, Базоркино — ингушским. Нет, вражды между ними не было, но вот так сложилось: там осетины, тут ингуши. И можно ли было найти лучшее место для праздника объединения горских народов?

Здесь, в почти круглой долине, хватало места и для скачек, и для прочих состязаний, без которых праздник — не праздник. В долине, хоть и невеликой, было где и всадникам посоревноваться — и на скорость, и на выучку коней, и стрелкам было где показать свое мастерство.

И лучшие певцы выйдут, и танцоры, и… да всем должно было хватить места. И каждая хозяйка за честь сочтет приготовить что-то к праздничному столу — ревниво поглядывая на кушанья соседок… И детям места довольно — как без них-то?

И не только осетины и ингуши соберутся, многие еще должны были прибыть, праздник, обозначающий рождение Горской АССР, обещал стать многолюдным. И ярким, очень ярким. Как солнце, которое с высоты своей светит — всем! Праздник-то — объединения!

Потому и особенный гость ожидался — сам «всесоюзный староста» Михаил Иванович Калинин! На агитпоезде «Октябрьская революция» он уже много где побывал, чуть не весь Северный Кавказ объехал, вот и к ним решил завернуть. Железная дорога от Ольгинского и Базоркино далековато, но Михаил Иванович сам готовил проект Горской конституции — и дядя Саханджери ему помогал! — разве мог он не приехать лично?

Известие о его прибытии пришло буквально вчера — и подготовка к празднеству стала еще напряженнее. Размечали места для скачек и стрельбы, устанавливали шатры, где гости смогут угоститься, даже для молодых матерей отдельный шатер поставили. Оно, конечно, поперек всех традиций, им бы дома сидеть, младенцев нянчить — да разве удержатся? Обустраивали лучшие места — для старейшин.

Хаджи как раз прикидывал, что еще нужно сделать, когда к нему подскочил тот мальчишка, имени которого Хаджи так и не успел спросить. Худой, невысокий, в серо-коричневом бешмете — чистом, но потрепанном. Нымат худ (для папахи пацан был то ли слишком молод, то ли слишком беден) тоже серый, шнурки на тулье лишь чуть темнее войлочной основы.

Запыхался пацан так, что едва мог говорить:

— Хаджи! Там…

Почти как тогда, когда сам он, семилетний, кинулся в амбар предупредить дядю Саханджери о появлении жандармов. И жандармов никаких давным-давно уже нет. И мальчишке нынешнему не семь, а минимум двенадцать. Но в горах все еще неспокойно, белоказаки то и дело налетают. И не только они. Может, и не случайно те жандармы вспомнились.

Мальчишка тянул его вверх, где окружающие долину склоны густо поросли можжевельником, еще не везде отцветшим шиповником и ежевикой, в плетях которой среди мелких беленьких цветочков кое-где уже можно было разглядеть крошечные темно-зеленые ягодки.