Книга Полное собрание рассказов, страница 103 – Майкл Коннелли

— Не совсем правило, скорее рекомендация.

Босх снова посмотрел на кепку.

— Кто этот кривой смайлик?

— Тусфейс^[48], — сказал Патрик. — Это, типа, логотип музыкального магазина, который мне нравится.

— Ты до сих пор покупаешь пластинки?

— Диски. А ты?

— Да. В основном джаз. Слышал, что все это скоро исчезнет. Пластинки, диски, весь способ покупки музыки. MP3 и iPod — вот будущее.

— Тоже слышал. — Патрик посмотрел на улицу. — Мы следим за одним и тем же парнем, Гарри?

— Не знаю, — ответил Босх. — Я слежу за парнем по делу об убийстве в девяностом. Мне нужна его ДНК.

— За кем?

— Слушай, давай я поеду в тринадцатый участок, отмечусь у капитана, сделаю все по правилам? Я представлюсь, ты представишься. Коп и частный детектив работают вместе, чтобы облегчить жизнь полиции Бостона. Потому что я не хочу, чтобы мой капитан в Лос-Анджелесе получил звонок…

— Это Пейсли? Ты следишь за Эдвардом Пейсли?

Босх долго смотрел на него.

— Кто такой Эдвард Пейсли?

— Не трынди. Расскажи про дело девяностого года.

— Слушай, ты частный сыщик, и я не вижу, почему тебе нужно знать, а я коп…

— Который не следовал протоколу и не отметился в местной полиции. — Патрик оглядел машину. — Если только здесь на улице не прячется связной из тринадцатого, который чертовски хорош в этом. У меня сейчас пропала девочка, и имя Эдварда Пейсли всплыло в связи с ней. Ей двенадцать, Босх, и ее нет уже три дня. Так что я был бы рад услышать про девяностый год. Расскажи, и я стану твоим лучшим другом.

— Почему никто не ищет твою пропавшую девочку?

— Кто сказал, что не ищут?

— Потому что ты ищешь, а ты частник.

Патрик уловил нотку грусти от копа из Лос-Анджелеса. Не той грусти, что от плохих новостей вчера, а от плохих новостей почти каждый день. Но его глаза не были мертвыми — они пульсировали жаждой охоты, может, даже зависимостью от нее. Это не был домашний кот, который отсиживается, получает зарплату и считает дни до пенсии. Это был коп, который, если надо, вышибает двери, не зная, что за ними, и остается в деле после двадцати лет.

Патрик сказал:

— Она не того цвета кожи, не того круга, и вокруг ее ситуации витает достаточно правдоподобных слухов, чтобы любой задумался, похитили ее или она сама ушла.

— Но ты думаешь, что Пейсли может быть причастен.

Патрик кивнул.

— Почему?

— У него два судимости за сексуальное насилие над несовершеннолетними.

Босх покачал головой.

— Нет. Я проверял.

— Ты проверял местные дела. Ты не знал, что надо проверить Коста-Рику и Кубу. В обоих местах его арестовывали, обвиняли, били, и в итоге он откупился. Но аресты там зарегистрированы.

— Как ты их нашел?

— Не я. Директор школы Дирборн начал подозревать Пейсли, когда тот водил автобус. Одна девочка сказала одно, мальчик — другое, еще одна девочка — третье. Ничего, на чем можно построить дело, но достаточно, чтобы директор дважды вызвала его к себе. — Патрик достал из заднего кармана блокнот репортера и открыл его. — Директор сказала мне, что Пейсли оба раза вел себя безупречно, но слишком часто упоминал молоко.

— Молоко?

— Молоко. — Патрик посмотрел в записи и кивнул. — На первой встрече — он уже год там работал, директор не имеет отношения к найму водителей, это дело отдела кадров в центре, — он сказал, что ей надо чаще улыбаться, потому что это напоминает ему о молоке. На второй встрече он сказал, что солнце на Кубе белее молока, поэтому он любит Кубу, где белое царит над всем. Это запало ей в голову.