Онлайн книга «Инкубатор смерти»
|
— Насколько я понимаю, на данный момент у меня статус свидетеля? Обвинение предъявлено следователю Михееву, который, в свою очередь, указал на меня. Что у вас есть, кроме его слов? Чтобы изменить свидетельский статус на статус обвиняемого, этого недостаточно! — Есть показания Пеньковского… — Значит, вы чувствуете себя во всеоружии, имея на руках лишь слова осужденного убийцы и коррумпированного следователя, который занимался подтасовкой улик? Я спросил: что у вас есть на меня? Может, письменное требование добыть доказательства преступным путем или аудиозапись, где я предлагаю Михееву подбросить подозреваемому орудие убийства с кровью его жертв? Нет? Тогда я не считаю, что должен с вами разговаривать! Пак уже начал подниматься со стула, и Софья поняла, что утрачивает инициативу. Она испытывала не столько злость, сколько удивление оттого, что зам прокурора Санкт-Петербурга ведет себя так взвешенно и невозмутимо. Если уж совсем начистоту, он демонстрировал поведение человека, который ни в чем не виноват, и это обескураживало. — Погодите! — воскликнула Софья, с неудовольствием слыша в собственном голосе истерические нотки. — Мы не закончили! — Неужели? Пак опустился на сиденье, его холеное лицо при этом не выражало ничего, кроме скуки. — Вы же не станете отрицать, что дважды отправляли дело Пеньковского на доследование? — уточнила она, глядя в свои записи. — Зачем бы мне отрицать очевидное? — пожал плечами Пак. — То есть вам не хватало доказательной базы? — Разве не за этим дела обычно возвращаются следователю? — Но с Михеевым у вас проблем не возникло? — Верно. После того как первый следователь не сумел представить хоть сколько-нибудь вменяемых доказательств, его место занял Михеев, которому удалось добыть необходимые улики. — И вас не интересовало, каким способом он это сделал? — Разве прокурору пристало расследовать деятельность следователя? Я слышал, есть какое-то э-э… Управление собственной безопасности, кажется? Да он откровенно издевается, потешается над ней! — Я правильно понимаю, что ваше обвинение строилось на представленном суду предполагаемом орудии убийства? — Нет, вы неправильно понимаете. — Поясните! — Орудие убийства — отец доказательств, так же как чистосердечное признание — их мать, однако я плохо делал бы свою работу, если бы имел на руках лишь их, предъявляя обвинение. Если вы потрудитесь изучить дело более детально, то заметите, что там есть показания свидетелей. Следы крови, хоть и замытые, были обнаружены на одежде Пеньковского. У подозреваемого отсутствовало алиби на момент преступления, и, наконец, он сам признал вину! — Но сейчас Пеньковский отрицает свои показания и даже признание в суде, утверждая, что на него оказывалось сильное давление. По словам его адвоката, ему и даже его матери угрожали… — Кто угрожал? — перебил Софью Пак. — Что, простите? — Кто угрожал Пеньковскому и его родственникам — я? — Михеев. — Ну и занимайтесь следователем — почему под подозрением оказался я? — Михеев заявил, что именно с вашей подачи ему пришлось прибегнуть к запрещенному приему! — С моей… подачи? — Он говорит, что вы буквально потребовали найти неопровержимые улики, а не копаться в десятках косвенных. — Каким образом я этого потребовал? |