Книга Инкубатор смерти, страница 132 – Ирина Градова

— Кто это тебе написывает в такое время? — нахмурилась Людмила. Ее ревность снова начала расправлять крылья, однако побледневшие в одночасье губы мужа напугали женщину.

— Осман, — едва слышно пробормотал он, поднимая на нее ошарашенный взгляд. — Пеньковский… повесился в камере.

* * *

— Ну, тебя можно поздравить?

Мерзлин пребывал в непривычно приподнятом расположении духа: на его лице даже появился пугающий оскал, долженствующий изображать улыбку.

— С чем? — поинтересовался Евгений, отнюдь не склонный к оптимизму.

— Ну как же: твои хулители умолкли! — развел руками прокурор города. — Разве это тебе не на руку?

— Если вы имеете в виду Пеньковского, то я не желал его смерти, а лишь хотел, чтобы он понес заслуженное наказание… Теперь это невозможно.

— Ну тогда давай считать, что его Бог наказал, лады? И из своей камеры он отправился прямиком в ад… Но ты, похоже, еще не в курсе?

— Не в курсе чего? — насторожился Евгений.

— Ситуации с Михеевым.

— Ч-что?!

— Да не пугайся ты так, жив следак, жив и, насколько мне известно, здоров.

— Тогда с чем…

— Я поздравляю тебя с тем, что он пошел на попятную.

— В смысле?

— Михеев отказался от своих первоначальных показаний и больше не обвиняет тебя, так что можешь расслабиться!

— Но как такое возможно? — удивился Евгений. — Как он объясняет то, что оговорил меня?

— Давлением со стороны Генеральной прокуратуры.

— У него хватило смелости пойти против них?

— Он в любом случае сядет — хоть с тобой, хоть без тебя!

— А Пеньковский… он точно покончил с собой?

— Да кто ж его знает? — беспечно пожал плечами Мерзлин. — Может, ему и помогли, но ты же в курсе, как работники ФСИН «любят» расследовать ЧП на своей территории, да? Тюремный врач дал заключение, что Пеньковский самоубился, вот и весь сказ! Даже если эта ушлая баба, Софья Гай, потребует независимой судебно-медицинской экспертизы и окажется, что его грохнули сокамерники, что это изменит? Ты должен радоваться: у Гай больше нет козырей против тебя.

— У нее их и так не имелось, — буркнул Евгений. — Все, что было, — инсинуации двух людей, осужденного и подследственного, чьим показаниям не поверил бы ни один судья!

— Однако, согласись, теперь все выглядит еще лучше, — ухмыльнулся Мерзлин, страшно довольный собой и тем, как развиваются события. — Так что не волнуйся больше о людях из Генеральной, работай спокойно… У нас случались недопонимания, но я всегда в тебя верил, поэтому сейчас даже не удивлен!

Евгений спорить с начальством не стал, а вместо этого сказал:

— Могу я кое о чем попросить, раз уж вы настроены так благодушно, Илья Сергеевич?

— Проси о чем угодно, — милостиво разрешил тот. Тем не менее, выслушав просьбу прокурора, Мерзлин вытаращился на него, словно у Евгения внезапно выросли жабры.

— Ты… ты серьезно хочешь, чтобы я позволил раздербанить только что возобновившуюся стройку?!

— Да там пока ничего еще толком и не началось, Илья Сергеевич, — так, подготовительные работы. Потому-то я и прошу сделать это как можно скорее, чтобы впоследствии не пришлось устраивать более серьезный беспорядок.

— Куда уж серьезнее — вскрыть фундамент, чтобы отыскать тело, которого там может и не оказаться!

— Тело ребенка.

— Пусть так, но прошло почти двадцать лет — кому какая разница?