Книга Инкубатор смерти, страница 107 – Ирина Градова

— Мы думаем, что этот человек мог бы пролить свет на случившееся с вашей подругой, — уклонилась от прямого ответа Алла.

— Тогда вам, наверное, лучше поговорить с моей мамой.

— Ах да, вы же говорили, что они с матерью Марии тоже дружили…

— Верно. Я могу дать ее адрес, а еще позвоню и предупрежу о вашем визите, а то она так боится всяких мошенников и аферистов, что может и дверь вам не открыть!

Выходя из салона, Алла ощутила вибрацию телефона в кармане плаща. Звонил Гурнов.

— Неужели у вас уже есть новости, Иван? — спросила она, забыв даже поздороваться.

— Да, и они вам понравятся, Алла Гурьевна! — подтвердил ее самые смелые ожидания патолог. — Можно с уверенностью утверждать, что Ольга, она же Ляля, Семенова и Леонид Лавров — кровные родственники.

— Невероятно!

— Я взял на себя смелость выяснить что-то о матери Марии Семеновой — по медицинской части, естественно.

— И? — Алла замерла.

— Оказалось, она давно скончалась, но я нашел ее свидетельство о смерти и по нему узнал, в какой больнице это произошло. Там мне удалось выяснить группу крови покойной: у нее была третья положительная. Так что и Лаврова, и Семенова, судя по всему, унаследовали редкую группу крови от второго родителя. Ищите папашу, Алла Гурьевна!

Неужели сумасшедшая версия Евгения Пака оказалась единственно верной? Алла вдруг испытала необычайный душевный подъем: так случалось всякий раз, как она нащупывала жизнеспособную версию, отметя все остальные, мешавшие ясно видеть цель. Что ж, теперь она знает, что делать!

* * *

Выйдя из здания суда, Евгений увидел машину Ларисы Гумилевой: пафосную иномарку оранжевого цвета с черным откидным верхом невозможно не заметить даже в плотном потоке транспорта в час пик. Сама журналистка стояла, прислонившись к капоту своего авто. Одета она оказалась под цвет железного коня — в рыжее пальто и бутылочного цвета ботильоны, а на шею повязала темно-зеленый газовый шарф. «Как обычно, в тренде», — усмехнулся про себя Евгений. При виде прокурора Лариса помахала ему рукой, и он понял, что она здесь по его душу, а не ради какой-то сенсации, которую можно словить в суде.

— Давай выпьем кофейку? — предложила она, сразу как поздоровалась. — Есть разговор.

— Я в твоей тачке не поеду: коллеги засмеют, — предупредил Евгений. — Не боишься оставлять ее здесь?

— Моя девочка слишком заметна, чтобы кто-то захотел ее угнать, — отмахнулась Гумилева. — Погнали!

Через десять минут он притормозил у кофейни на Марата — кажется, где-то здесь живет Суркова? Хоть эта улица и находится в непосредственной близости от Невского проспекта, обычно на ней не слишком многолюдно. В кафе насчитывалось столиков пять-шесть, и лишь три из них оказались заняты.

— Часто здесь бываешь? — поинтересовалась Лариса, крутя головой, чтобы рассмотреть небогатый интерьер.

— Вообще впервые, — отозвался Евгений. — Но думаю, кофе и в Африке кофе!

Усевшись за столик в глубине зала, они сделали заказ.

— Так что случилось-то, расскажешь? — спросил прокурор, как только официантка отошла.

— Кажется, я знаю, кто открыл на тебя охоту! — приблизив к нему свое лицо, громким шепотом проговорила журналистка.

— Неужели?

— Что-то ты слишком спокоен… Неужели придумал, как отмазаться?

— Мне не придется, как ты выражаешься, отмазываться: Пеньковский виновен — и у меня теперь есть улика… Только не вздумай сболтнуть об этом, пока я не дам отмашку, слышишь?