Книга Нестеров. Превращения, страница 82 – Руслан Григорьев

Времени было без пяти три. Сергей подходил к ресторану «Золотая арба», который расположился в одном из флигелей старинной дворянской усадьбы. Чтоб издалека всем было видно, что именно находится в этом заброшенном, забытом углу русской истории, рядом с парадным въездом, через который заезжали кареты с графами и князьями, поставили стилизованную арбу, выкрашенную золотой краской, с огромными деревянными колесами и длинными оглоблями, устремленными в небо. Под арочными окнами главного здания-дворца устроили автостоянку, где среди других машин Сергей увидел знакомый кабриолет – «Марбелла» – и пустую «БМВ» охраны Звенигородского. В качестве привратника и зазывалы у въезда прохаживался огромных размеров немного подмерзший мужик непонятной национальности в тюбетейке, полосатом халате и висячей каплей на носу.

На входе в ресторан Нестерова встретил «узбекский» метрдотель, по габаритам больше похожий на вышибалу. В отличие от «низшего сословия», одет он был не в простой, а в шелковый халат, на голове – расшитая золотой нитью тюбетейка.

— Ас-саляму алейкум, господин! Покушать зашли?! У нас очень хорошее мясо готовят, можно барашка…

— Меня ждут, – перебил его Нестеров.

— Всеволод Владимирович? – сразу сообразил метрдотель.

Сергей кивнул.

— Да, да, да, – зачастил «узбек». – Мне говорили, меня предупреждали. Пожалуйста, пойдемте со мной.

Он повел Сергея в конец большого зала, закрытого непроницаемой крышей и разделенного на «ульи», кабинеты разного размера, рассчитанные на «отдых» четырех, восьми и больше человек. На всем пространстве царил полумрак. Почти в каждом кабинете были люди, табачный дым смешивался с запахом мяса, жаренного на открытом огне, слышались мужские голоса и редкий женский смех. Его вели не прямой дорожкой, а сворачивая, то вправо, то влево, будто запутать хотели. Следуя за своим проводником, он оказался рядом с глухой массивной дверью. Метрдотель поднялся по короткой лестнице и с разрывом постучал три раза, выждал секунду и сказал в закрытую дверь.

— Ас-саляму алейкум, господин! Это Алишер. Передайте вашему господину, что к нему пришел другой господин. Говорит, назначено ему.

Дверь открылась – в проеме стоял один из охранников Звенигородского. Нестеров узнал его, он приезжал с Севой в офис на Кутузовском. Охранник рукой отстранил узбека, чтоб не загораживал и без того скудный свет, пригляделся к человеку, стоявшему внизу, узнал и жестом пригласил войти. Закрыв дверь, в предбаннике проверил, нет ли у посетителя оружия, не найдя ничего криминального, отодвинул плотную занавеску и жестом пригласил посетителя пройти дальше. Нестеров сделал два шага – глаза привыкли к освещению, и он смог наконец понять, куда его привели.

Сергей оказался ровно посередине большой залы. Слева – три стола, каждый на пять-шесть человек; люди сидят, пьют, закусывают. По центру, как танцпол, свободное пространство; дальше, справа – отдельный большой стол для хозяина банкета и его самых близких гостей. Судя по объедкам на столах и «веселому» поведению собравшихся, сидели они уже давно. Сева, конечно, в самом центре, в кресле, похожем на царский трон. Лицо лоснится, глаза красные навыкате. Рядом, натуральная блондинка с ярко-красными губами и такими же ногтями, курит тонкую черную сигарету. И еще один человек за столом Звенигородского привлек внимание Нестерова. Трезвый, в двубортном светло-сером костюме, восточной наружности мужчина неопределенного возраста с ничего не выражающими глазами. Перед ним на столе – чайник, пиала и розетка с восточными сладостями. Все вместе в сочетании с коврами на стенах, расписными керамическими блюдами и кувшинами, загулявшим народом смотрелось, как кадр из мультфильма «Бременские музыканты».