Онлайн книга «Нестеров. Превращения»
|
— Да ну тебя! Только бы поиздеваться над мальчиком… — Брось! Я и не думал издеваться. Он по характеру своему лидер, начальник. Это хорошо. Мне, например, этого качества всегда не хватало. Я о другом думаю. Как жить дальше будем? Я бизнес закрыл, и что будет дальше – неизвестно. Значит, едим и пьем за твой счет. И счет у нас с моим уходом уменьшился больше чем наполовину. – Тяжело было признаваться, но от правды не спрячешься. – Кстати, сынуля наш, зарплату получил? — Какая зарплата через три дня? — Ну не знаю, может, аванс какой или подъемные? — Ничего он не получил. Впрочем, я не знаю. И вообще, – Люба поджала губы, для мужа это был сигнал – решение принято, – пусть он сам распоряжается своими деньгами. — Да я не против. Только есть порядок, установившейся в нашей семье бог знает с каких времен… — Сережа! – перебила его Люба. – Прошу тебя! Пожалуйста, не становись дурацким солдафоном. Я этого не люблю, ты знаешь. А то разведешь сейчас тягомотину про порядок, традиции… Прошу, будь человеком, не трогай ты его деньги. Сергей понял: назревает конфликт, причем на ровном месте, но и оставить так, как требует жена, он тоже не мог. — Хорошо! Пусть распоряжается своими деньгами, как хочет, я не против, даже спрашивать не буду, сколько получает. Но хотя бы на свое питание он может тебе денег дать? Тем более что готовишь ты ему практически отдельно… — Ты знаешь, почему я кормлю нашего мальчика отдельно. Не забыл про болезнь, которую он заработал в твоей командировке? Накал разговора нарастал, они оба это понимали, и кто-то должен был сделать первый шаг. Люба решилась. — Сереж, может, ты и прав. Я сама с ним поговорю, хорошо? Люба посмотрела на мужа, бутылку и категоричным тоном заявила: — Все! Последняя! Сережа, у тебя завтра Звенигородский. Сам рассказывал, что он за штучка! Конец октября, а в Москве солнце светило и грело, как на черноморском курорте в бархатный сезон. В животе у Сергея урчало от голода, он готов был съесть все, что ни дадут. Хорошее настроение подогревали восемь тысяч зеленых, которые он получил от посланца Кирилла и разложил тремя пачками, чтобы карманы не оттягивало. Мужик, приехавший от Мохова, оказался понимающим, толковым, быстро во всем разобрался. С его слов Сергей понял, что он будет смотрящим за Мишкой, вести все бумажные дела и отвечать за работу с клиентами, полномочий ему Кирилл нарезал достаточно. Расстались, довольные друг другом, договорились о деталях переоформления уставных документов. Нестеров не торопясь шел по Поварской улице к Садовому кольцу, наслаждался хорошей погодой и рассуждал о бренности бытия и правильности своего решения отметить этот день пешим походом по московским улицам. Тем более что за столом у Звенигородского ничего плохого для него не намечалось и Сергей хотел устроить себе праздник живота и крепких напитков. Из переулка, где идут здания консерватории, со смехом и щебетом выпорхнула стайка девчонок. «До чего же хорошенькие! – засосало под ложечкой у Нестерова. – Молоденькие, веселые! Загляденье!» И еще он заметил у них в руках футляры и чехлы для инструментов, струнных и духовых. Значит, сделал он вывод, девчонки из консерватории, отучились и сейчас наверняка планы строят, куда б им лыжи навострить: в кафе или в кино? А вот и еще одна! За ними на небольшом расстоянии шла девушка с виолончелью за плечами. Они были от него на расстоянии всего нескольких метров. Девушка с виолончелью перешла на другую сторону Поварской и исчезла во дворе двухэтажного полуразрушенного старого дома, а остальные девчонки пошли дальше. «Жалко, не разглядел девочку – футляр, собака, всю красоту закрыл». Зачем ему нужна эта игрунья на виолончели, он и сам себе объяснить мог. |