Книга Петля Сергея Нестерова, страница 89 – Руслан Григорьев

Конечно, не все шло так однообразно. Вдруг, откуда ни возьмись, возникали фигуры с заманчивыми предложениями и интригующими возможностями, после общения с которыми у Нестерова не оставалось сомнений, что он имеет дело с агентами или штатными сотрудниками контрразведки.

Сначала все казалось простым совпадением, но шаг за шагом стало возникать и крепнуть чувство предопределенности событий. Слишком много становилось подобных «случайностей». Плотнее стала работать наружка. Возникло подспудное чувство, что ты под контролем. Ладно бы только его мучили эти подозрения, Ваня Лукашов тоже был с ним солидарен: дважды им приходилось выходить на встречи по запасному варианту. Сергей, как положено, отписывался в Центр, а вот на то, чтобы увязать происходящее в единую логическую цепочку, фактов не хватало.

Время бежало неумолимо, уже был ноябрь, и командировка шла к своему завершению, в декабре заканчивался ее четвертый, последний год. Со дня на день должна прилететь замена, так что все, вроде, шло по плану, как было задумано. Единственное возникшее осложнение – срочный отъезд Любы. Ей пришлось заранее вылететь в Москву: неожиданно заболели и оказались в больнице обе бабушки: одна с гипертоническим кризом, другая – с язвой желудка. Дети остались без присмотра, поскольку в одиночку дедуля в свои семьдесят лет справиться с ними не мог. Так что собираться домой Нестерову предстояло самостоятельно. Особой беды в этом не было: что-то уже отправили, остальное можно собрать и уложить, следуя письменным пятистраничным указаниям жены. Трудность была в другом: уже два с лишним месяца со дня отъезда Любы бесконечной чередой шли по большей части ненужные проводы, прощания, слезы и расставания. Почти каждое утро он вставал с такой больной головой, что мама не горюй, а между тем работа и в торгпредстве, а главное, в резидентуре тоже не ждала.

В воскресенье, решив проигнорировать очередное питейное мероприятие и поработать до упора, Нестеров приехал в посольство с твердым намерением ликвидировать, как класс, накопившиеся «хвосты». При этом было неодолимое желание потрудиться в гордом одиночестве, чтобы никто не мешал, но… не тут-то было. В референтуре, куда он направил свои стопы, уже сидела краса и гордость советской разведки – Федя Гордин.

Заняв лучшее место, где не так сильно дул кондиционер, по свойственной ему привычке слегка склонив влево голову, высунув от усердия кончик языка и время от времени подталкивая на место сползающие очки, он «ваял» какой-то серьезный документ. Другого объяснения Нестеров не находил, поскольку на его приветствие Гордин только кивнул.

— Федя! Ты, брат, совсем обалдел. Ладно, я без жены, а ты-то что? За какие страшные грехи бросил на произвол судьбы красавицу жену и лапочку-дочку? Может, тебе награду государственного масштаба пообещали, и ты теперь вкалываешь без выходных, забыв обо всем на свете?

— Слышь, шутник-огородник, заткнись, пожалуйста. Ты же работать пришел? Тогда садись и долби себе на здоровье, а меня не трогай.

— Да без проблем. Георгич будет сегодня?

— Здесь он и ждет, между прочим, когда я вот этот документ подготовлю… – Гордин с вызовом похлопал ладонью по бумагам, лежащим перед ним. – А тут приходят всякие, шутки шутят, работать мешают.