Книга Петля Сергея Нестерова, страница 261 – Руслан Григорьев

Моренов по оперсвязи позвонил через пару часов.

— Представляешь, на мизере выиграли. Нашли красавцев – гостиница «Зуль», прямо в центре города. А хрен ее знает: почему она так называется! «Зуль» и «Зуль», нам-то какая разница. Главное, хорошая гостиница и оборудована, как надо. Сейчас наших гостей переселяют в правильный номер, а то над ними протечка образовалась. Все пока идет по плану. Главное, чтобы они у тебя образовались. Тогда, совсем хорошо будет. А пока, на всякий пожарный, мы забронировали тебе номер в Охтинске в гостинице «Юбилейная», рядом с железнодорожным вокзалом и автобусной станцией. Пусть там тебя ищут. Вроде, все пока. Работаем дальше.

Прошел День Победы и десятого мая позвонил Мурад и сообщил о прибытии долгожданных гостей, а минут через пять опять зазвонил городской телефон. Нестеров попросил ответить своего напарника по кабинету, чтобы стало понятно: здесь он не один и пускаться в откровенные разговоры ему не с руки.

— Да, слушаю! Сергея? Сейчас. Серега, возьми трубку. Тебя какой-то кавказец спрашивает.

— Алло, слушаю вас. Кто это? Максуд? Здравствуй, Максуд! Сто лет тебя не слышал и еще больше не видел. Как ты, какими судьбами? Из Афгана когда вышел? Ты где остановился? Да, да, понимаю. Сегодня что, четверг? Я в понедельник в Охтинск приеду, от тебя это недалеко. После трех буду в гостинице «Юбилейная», рядом с вокзалом. Спросишь меня по фамилии. Не забыл еще? Нестеров. Тебе скажут, в каком я номере. Ну, все. До встречи!

Закончив разговор, он перевел дыхание и по оперсвязи набрал начальника отдела, доложил о звонке и состоявшемся разговоре и получил указание прибыть к нему в пятнадцать часов.

За малым столом переговоров сидели первый заместитель начальника отдела Куренков и незнакомый Нестерову мужчина. Как оказалось, заместитель начальника Оперативно-технического управления Яковлев Владимир Николаевич. Его в Комитете звали «Кулибин» за постоянные новшества и изобретения, которые он на глазах изумленной «публики» успешно внедрял в процесс оперативно-следственной деятельности.

Все, кому положено, знали, как несколько лет назад, когда генсеком ЦК КПСС еще был Черненко, сначала в одном, потом в другом, потом в третьем лифте университета появилась надпись: «Чукча 11-го года». По неизвестным причинам кто-то наверху решил, что начертанное относится и оскорбляет Константина Устиновича. Да, Черненко был одиннадцатого года рождения, похож вроде на чукчу, но ведь не чукча, а хохол. Как бы там ни было, прошла команда: злоумышленника изловить и примерно наказать. А как его поймать – большой вопрос. И тогда Яковлев во всех лифтах, где еще не было этой надписи, поставил незаметные для пассажиров телекамеры, изображение с которых передавалось на центральный пульт в комнату милиции на первом этаже. Как он это сделал, никто не знал, аналогов в Союзе и за рубежом не было, но через два дня злоумышленника поймали. Под протокол он клялся и божился, что имел в виду заместителя декана исторического факультета, но никак не глубокоуважаемого Генерального секретаря ЦК КПСС Константина Устиновича Черненко. Доказать злой умысел возмутителя университетского спокойствия не смогли, и парня, чтобы отчитаться о проделанной работе, за порчу имущества отчислили. Он уехал на родину, в Донецк, полгода болтался с одного места на другое, а потом подал документы на исторический факультет Киевского государственного университета, и комитетские не стали вставлять ему палки в колеса.