Книга Вы заказывали убийство…, страница 86 – Станислав Гурин

Почти все пишущие журналисты умели снимать, брали в командировки камеры и привозили снимки, точнее не снимки, а пленки, – снимки им делал штатный фотограф-лаборант.

У Любы было одно бесценное качество, выливавшееся в преимущество перед коллегами-журналистами: она умела не просто снимать, не просто щелкать затвором… Она умела видеть, причем видеть самое яркое, главное, неотъемлемое, и в таком ракурсе, свете, что снимки, сопровождавшие почти все ее материалы, были настолько выразительны, плакатны, что каждое слово ее статьи делалось как бы неопровержимым! Коллеги – злопыхатели и доброжелатели пытались подражать ей, но всякий раз нажимали кнопку затвора на одну сотую секунды раньше или позже, чем следовало, и как результат – все они оставались теми, кем и были до этого, – «щелкунами»…

На стене висело зеркальце, но Люба, поглощенная работой над статьей и предстоящим разговором с редактором, человеком осторожным и слишком озабоченным финансовыми делами газеты, даже не взглянула на него. Оставались считаные минуты до того последнего момента, когда еще можно было попасть в завтрашний номер.

В изношенных джинсах, стоптанных кроссовках и старом длинном свитере, с задубевшей на лице кожей и грубыми неухоженными руками, она завалилась к главному. Он, как и договорились, ждал ее.

Главный редактор «ЖИЗНИ» был человеком не молодым и не старым; во всяком случае, перестройка и победное шествие демократии не вышвырнули его с орбиты, как многих других его коллег. Он все еще варился в привычном соку, время от времени рисковал даже заварить кашу, а в общем – делал привычную работу, стараясь и нос по ветру держать, подхватывая новации в информационно-издательском деле, и в то же время чутко следя за тем, чтобы случайно не обидеть и не лягнуть кого-то из сильных мира сего.

Сильные всегда были опасны. Сам по себе Григорий Григорьевич был честным и порядочным человеком, именно поэтому ему приходилось особенно туго, и именно поэтому обстоятельства чаще всего складывались не в его пользу. А жить хотелось…

Понятие и само слово «респектабельность» все реже звучало из его уст, когда речь шла о выпускаемой им газете. Тираж и удавалось-то держать на предельно выживаемом уровне именно потому, что она не была уже респектабельной, ибо все меньшее число читателей нуждалось в респектабельном тоне взвешенной информации.

Долгих десять минут Люба сидела на стуле перед столом редактора, пока тот знакомился с ее статьей и фотографиями.

— Материал не для нашей газеты… – Редактор наконец закончил чтение и отодвинул от себя несколько машинописных страниц с пачкой фотографий, шумно встал из-за стола, как бы говоря, что разговор окончен.

— Но для нашего читателя! – Люба тоже поднялась.

— Я не хочу, чтобы тебя или меня подстрелили на пороге собственного дома, а редакцию сожгли… Ты, Люба, все время лезешь на рожон… Мы и так живем как на вулкане… Проблема русскоязычных, поверь, не одну тебя волнует.

— Да не русскоязычных, а просто русских! Тех русских, которые теперь оказались иностранцами в самых что ни есть русскоязычных странах!

— Нет! Я сказал, нет! – вскипел редактор и раскраснелся. – Пока, слава Богу, я решаю, что нужно читателю!

— Да, конечно, вы лучше знаете! – Люба взяла со стола газету «ЖИЗНЬ» и прочла вслух первое попавшееся на глаза объявление: «Фирма интимных услуг приглашает на конкурсной основе скромных симпатичных девушек для престижной работы. Высокая оплата гарантируется!»