Книга Вы заказывали убийство…, страница 40 – Станислав Гурин

Первый голос: – Я говорил, что это не какой-то поц! Погляди!

Второй голос: – Что там?

Первый голос: – Опять летчик, вот что! Шереметьевское подразделение гражданской авиации, пилот первого класса Степанов Владимир Петрович!

Степанова обожгли слова: «Опять летчик!» Опять… опять… опять… Значит, один уже был? Он понял, что попал именно туда, куда стремился. Дело обретало серьезный оборот. Теперь он не уедет отсюда до тех пор, пока не расставит все по своим местам.

На поляне вокруг «Жигулей» хозяйничали два матерых парня – Марк и Худой – и шофер уазика Толик.

__ Что-то вынюхали, падлы… Кончать его надо! – сказал Худой.

— Ильич скажет, кого и когда кончать. – Марк положил тяжелый взгляд на Худого.

Худой отвернулся и сплюнул. Подумав, открыл багажник.

— Что это? – Он приподнял предмет, напоминавший подушку с лямками и трубкой.

Марк и Толик подошли к багажнику. Все трое прощупывали глазами его содержимое, помимо непонятного предмета там находилось много всякой всячины. Толик украдкой спрятал в карман фотоаппарат-мыльницу. Марк стянул в могучий кулак рубашку на его груди.

— Положи на место… Следующий раз убью… – Он оттолкнул Толика, тот поспешил вернуть аппарат на прежнее место. – Ну что, недоучка, все еще гадаешь? – Худой опять отвел глаза, он, как и все, боялся Марка. – Это акваланг замкнутого цикла… Причем новейший! Никаких пузырей!

Недалеко от берега, на стреме, покачивалась лодка с Кругловым. Марк сделал ему знак, и тот, убедившись, что находится вне видимости Степанова, поспешил к берегу. Когда лодка теранулась о дно, он нетерпеливо выбрался из нее и мелкими быстрыми шажками подошел к машине. Дверки, бардачок, багажник – все было открыто. Ни к чему не прикасаясь, Круглов медленно обошел ее, стараясь ничего не пропустить мимо внимания. Марк указал пальцем на акваланг, а напоследок протянул удостоверение личности Степанова, оставленное им в кармане противосолнечного козырька. Круглов долго изучал его, потом вернул Марку, опустил голову и закрыл глаза.

— Мне все это очень не нравится… – наконец тихо и мрачно сказал он и бросил колючий взгляд на Толика: пустая лодка отплывала от берега.

— Ой! – Толик бросился в воду за лодкой.

— Не нравится… – еще тише, только для Марка повторил Круглов. – Закрой машину… Сделай все как было. Не спугнуть бы раньше времени. – Он еще раз обошел машину, впившись в нее напуганными злыми глазами. – Странно… странно… – Он поглаживал пальцами пулевой след на багажнике «Жигулей». – Даже словом не обмолвился! Будто каждый день свинцом его поливают!

Круглову очень не нравилось, когда кто-то нарушал его покой.

Лодка Степанова дрейфовала недалеко от берега в южной оконечности озера, закрепленная к резиновому языку удочка была наполовину погружена в воду. Когда хлопнули дверки машины и голоса отдалились, он еще некоторое время прислушивался к случайным трескам и шорохам приемника, потом выключил его и спрятал антенну. Он лежал на дне лодки и смотрел на проплывавшие облака.

Только сейчас Степанов понял, какую неоценимую услугу оказал ему Емельян Петрович Стрешнев, подарив столь гениальную безделушку. Озеро оказалось не таким уж глухим, а рыболов-любитель Круглов не столь уж безобидным старикашкой.

«Кешина жизнь кончилась именно здесь! Возможно, стараниями Круглова. Во всяком случае, Круглов все знает… На озере у него есть люди, о которых он ничего не сказал… И уазик ни в какую Москву не поехал… И мое появление оказалось крайне нежелательным для них… Они боятся меня и хотят убить… То, что я все это знаю, – мое маленькое преимущество. Удержать бы его подольше», – думал Степанов.