Онлайн книга «Вы заказывали убийство…»
|
— Новости есть? — Появилась еще одна фигура – санитар из морга, наркоман, ветеран Афганистана, Маньковский Григорий Васильевич… И далее – как сказал в беседе директор института – Одиноков, в прошлом хирург и тоже ветеран Афганской войны… Валерий нахмурился. — Этого еще не хватало… В архиве Министерства обороны побывал? — Нет, но по телефону договорился… – Емеля посмотрел на часы. – Скоро поеду. Емеля не опоздал на встречу с архивариусом в Министерстве обороны. Капитан встретил его у дверей и предложил сесть. Вытащил из ящика несколько приготовленных листков и положил их перед собой. — То, что вы просили… – он протянул Емеле верхний листок. — Так, Одиноков… – Емеля скользил глазами по строчкам и произносил вслух отдельные слова и фразы, —…женат, двое детей… Хирург… Командирован из Первой клинической больницы города Львова в Афганистан в 1984 году… Оперировал раненых в военно-полевом госпитале до 1987 года… Легкая контузия… восемь благодарностей… две медали… Командировка прервана в связи с несоответствием занимаемой должности на основании рапорта полковника медицинской службы Ларионова А.Г. Вот те на!.. Благодарности, медали и… несоответствие! – Капитан молча протянул через стол второй лист. – Рапорт начальника военно-полевого госпиталя 3711/06 полковника медслужбы Ларионова А.Г. – Больше Емеля не произнес ни слова. По мере того как читал, хмурился, мрачнел. – Ну и ну! – наконец вместе с выдохом вырвалось у него. — Как понимаю, его спасла «легкая контузия»… Впрочем, там и не такое бывало… – Капитан протянул последний листок. – Возможно, вам захочется встретиться с полковником Ларионовым? Давно на пенсии, москвич… Вот его адрес. Перед вечером Емеля встретился с полковником Ларионовым у него на квартире… Полковник выпил коньяк и поставил рюмку на овальный столик. Емеля оставил недопитую рюмку в руке. Они сидели в низких креслах посреди залитой предзакатным светом комнаты в старой московской квартире. Книги, фотографии, масляные миниатюры в красивых рамках, письменный стол с пишущей машинкой и затянутая кисеей бронзовая люстра… Нежный ветерок шевелил занавеской. — Хирург он был неординарный… – погружаясь в не самые приятные воспоминания, говорил полковник, крупный тучный мужчина лет шестидесяти в белоснежной рубашке с закатанными рукавами и с двухдневной щетинкой на лице. – Быстро и просто принимал решения, подчас рискованные, легко и много оперировал и, главное, был в этом чрезвычайно удачлив: редко кто умирал у него под ножом. Не раз спасал раненого, давая собственную кровь прямо во время операции… – крови у нас всегда не хватало!.. А когда при очередном обстреле его контузило, он после выздоровления не сбежал… Остался в Афганистане… Это вот те благодарности и награды, о которых вы упомянули… – Полковник задумался, Емеля отпил коньяка. – Но однажды я обратил внимание на некоторые странности: оперируя, Одиноков делал нечто такое, в чем раненый вовсе не нуждался… – Емеля поднял брови, полковник пояснил: – Что-то усекал, что-то… заменял! В той мясорубке возможностей для трансплантаций было предостаточно… Я потребовал объяснений. Он не смутился. Сказал, что, как правило, оперирует безнадежных раненых и потому, мол, даруя каждому из них жизнь, считает себя вправе для повышения своего мастерства иногда исполнять хоть и виртуозные, но безобидные этюды по практической хирургии… |