Онлайн книга «Вы заказывали убийство…»
|
Внизу медленно плыли белые облака, между ними в бездонной глубине виднелась серебристая поверхность океана. Кабина лайнера была залита солнечным светом. В кресле командира сидел Степанов, второго пилота – Юра, между ними – бортинженер Иван, чуть дальше, за узкими перегородками, располагались перед крохотными столиками штурман и радист. В кабину вошла Ксения с подносом в руках: соки, бутерброды, кофе. Степанов слегка развернулся в кресле и взял чашку кофе. Их глаза встретились. «У вас воздух кончился…» – звучал в голове ее голос и грудь обжигало прикосновение ее узких ладоней. Степанов улыбнулся, и Ксения улыбнулась. Она была очень красивой девушкой, но переживала ту пору девичества, когда каждый год шел за три. — Спасибо… – Степанов пригубил кофе. Полет проходил нормально, обстановка в пилотской кабине была непринужденной, сюда почти не доносился гул турбин. Степанов чуть сдвинул с ушей радиотелефоны. — Кто там у нас в Штаты жаждал? Маша? — Она уже передумала, – засмеялась Ксения, ставя на тесный столик штурмана сок и бумажную тарелочку с бутербродами. — Скажи, могу высадить! Слева Америка! В этот момент радист отставил в сторону кофе и сосредоточился на том, что услышал в наушниках. — Командир! – обратился он к Степанову. – Вас запрашивает диспетчер аэропорта имени Джона Кеннеди, Нью-Йорк. Степанов поправил наушники и занял удобное положение в кресле. Второй пилот, штурман, инженер – все слушали диспетчера аэропорта имени Кеннеди, который просил командира советского лайнера совершить кратковременную посадку для выполнения важнейшей гуманитарной акции по линии межправительственного соглашения между США и СССР в области медицины. Диспетчер сообщил, что эту акцию может выполнить только он, Степанов, потому что в ближайшие часы никакого другого самолета на Москву не предвидится. Положение было пикантным, если вспомнить, что именно тогда, в разгар перестройки во второй половине восьмидесятых годов, отношения между Москвой и Вашингтоном на какое-то время сильно похолодели: Америка отказалась принимать и обслуживать советские самолеты, и авиасообщение между двумя странами было прервано. На принятие самостоятельного решения Степанов не имел никакого права, хотя формально оно было, а Москва в подобных ситуациях, когда требовалось незамедлительное решение, как правило, отмалчивалась. — Вас понял! – ответил по-английски в микрофон Степанов и обратился по-русски к радисту: – Запроси добро у Москвы! – почти наверняка зная, что если и придет какой-то ответ, то самый обтекаемый, вроде: «Действуйте по своему усмотрению!» – перекладывая тем самым ответственность за последствия на третьестепенное лицо, в данном случае командира экипажа. Бортрадист переключил тумблер на дальнюю связь и тотчас начал доклад: — Москва! ЦДС![1] Докладывает борт 86474… Все произошло так, как и предполагал Степанов. Депеша из Москвы была не скорой, но краткой: «Действуйте по своему усмотрению сообразно обстоятельствам», – кидать своих давно стало нашей национальной особенностью. И поскольку подлетное время было уже на исходе, он принял решение незамедлительно. Степанов продиктовал Ксении, что именно нужно сказать пассажирам; штурман тем временем скорректировал курс, а бортинженер резюмировал, что в таком случае неплохо было бы подзаправиться. Радист соединил командира с диспетчером посадки аэропорта имени Кеннеди, а Ксения уже стояла с микрофоном в кабине стюардесс. |