Книга Вы заказывали убийство…, страница 15 – Станислав Гурин

Степанов вспомнил папку с печатями и советника по культуре.

— Понятно… – не сразу ответил он.

В час ночи он вернулся в «Тритон». Нешуточная тревога, охватившая его после встречи с электрическим скатом, и образовавшаяся вскоре после этого фантастическая, никаким здравым смыслом не объяснимая видеосвязь между ним и затянутым в донный ил глухого озера немецким самолетом, в фюзеляже которого он увидел связанный и давно съеденный рыбами труп Кеши Мечникова, тревога, не отпускавшая его весь день, вдруг исчезла. Он лежал на кровати, смотрел в потолок и был совершенно спокоен, потому что точно знал, что будет делать, прилетев в Москву.

Загвоздка была лишь в том, когда он прилетит в Москву. После восьмичасового полета над океаном в Шенноне их должен был сменить другой экипаж, а после кратковременного отдыха он по плану должен был лететь в Мехико или Гавану. Он и его коллеги не распоряжались собой. Жизнь летных экипажей на самом деле не была такой привлекательной, какой могла показаться со стороны.

Лайнер Ил-62 вылетел из Лимы точно по расписанию и через два часа приземлится в аэропорту Гаваны. Произойдет смена экипажей: он сядет за штурвал, а другой человек займет его место на этой кровати. Какая же тут романтика?..

Ночь. Звучно щелкали выключатели, вестибюль отеля постепенно освещался всеми лампами. Дежурный портье, старый негр, поправил фуражку с золотым околышем и направился от распределительного щита к двери, за которой тихонько тарахтел двигателем аэрофлотовский пазик.

Возле рецепции в креслах вольготно развалились два рослых молодых кубинца в щеголеватой милицейской форме, на животах у них, под правой рукой, лежали расчехленные кольты. Низко сдвинутые фуражки скрывали глаза.

Портье шумно открывал большим ключом дверь.

Из лифтов вышли члены экипажа лайнера. Они были одеты в безукоризненно выглаженную аэрофлотовскую форму, и каждый катил за собой фирменный саквояж или сумку на колесиках. Лишь Степанов ничего не нес и не катил – весь личный багаж он давно уже оставлял в камере хранения отеля. Элегантная, словно сошедшая с рекламы процессия продефилировала мимо милиционеров.

— А походочка, а станок какой! – сказал негромко один другому, глядя на Ксению.

Степанов оказался настолько близко к ним, что услышал эти слова.

— Да не тебе, дураку, на нем работать! – ответил он по-испански.

На лице милисиано появился мгновенный испуг, он не ожидал, что русский пилот знал его родной язык.

— Что он сказал? – спросила Маша.

— Пожелал нам счастливого полета, – Степанов пропустил всех перед собой в распахнутую дверь, за руку попрощался с портье и сам шагнул в душную липкую ночь.

Дверь закрылась. Ступенчато, только в обратном порядке, вырубился в вестибюле свет. Сквозь двойные стекла дверей милисиано смотрели, как рассаживался в автобусе русский экипаж. Круто фыркнул мотор, огни пазика проползли по стеклам вестибюля и скрылись.

«Да помоги мне Бог…» – мысленно произнес Степанов. Он хотел как можно скорее оказаться в Москве.

Через несколько часов лайнер Ил-62 летел над Атлантическим океаном. Суматоха и мелкая неразбериха последних минут на земле, фигурка Гурова, встречавшего и провожавшего на Острове свободы почти каждый советский самолет, знакомые береговые очертания Матансаса и курорта Варадеро, резкий поворот на север – все осталось позади. Экипаж включился в работу, и никто уже не помнил ни золотых пляжей, ни обжигающего асфальта Гаваны, ни полных вековой грусти глаз ресторанных музыкантов.