Книга Шпионская леска, страница 22 – Лен Дейтон

— Посмотри, кто к нам пожаловал! — прохрипел Ланге.

Я наконец смог рассмотреть его как следует. Он мало изменился за последнее время: тот же цепкий взгляд, та же худоба, тот же американский выговор. И одевался он все так же: протертая на локтях рубашка — из нагрудного кармана торчат ручки, карандаши, фломастеры — и мешковатые фланелевые брюки, подпоясанные старым армейским ремнем.

Навстречу нам вышла жена Ланге. Чуть подкрашенные тушью ресницы, аккуратно подстриженные волосы — Герда умела следить за собой. В ее облике было что-то от старой девы — суровой, но все-таки симпатичной.

— Бернард, дорогой! Вернер! Как я рада вас видеть…

Герда, миниатюрная Герда — что особенно бросалось в глаза, когда она стояла рядом со своим рослым мужем, — была немка, настоящая немка. Познакомились они в 1945 году, на руинах Берлина.

В то время она пела в опере. Я помню, как много лет спустя к ней подходили на улицах и просили дать автограф — подходили старые меломаны. Звезда ее уже давно закатилась, теперь ее имя помнили лишь немногие знатоки оперного искусства, но даже и сейчас в облике этой женщины было что-то чарующее — я без труда мог представить себе ее в роли Софи из оперы «Кавалер роз» — тогда, в 1943 году, она заставила весь зрительный зал стоя аплодировать своему искусству, в тот же день она стала звездой, звездой общенационального масштаба.

— Мы пытались дозвониться, — извиняющимся тоном произнес Вернер.

— Отлично выглядите, — сказала Герда, разглядывая Вернера. — Великое дело — иметь свой собственный стиль. — Она перевела взгляд на меня. — Вы тоже неплохо выглядите, Бернард… — Герда явно была смущена моей неухоженностью: давно не стриженные волосы, мятые, обтрепанные брюки. — Что будете пить: чай или кофе?

— Или вино? — добавил Ланге.

— Чай или кофе, — выпалил я.

Каждый год, как только созревали сливы, Герда делала сливовую настойку. Я часто задавался вопросом: сколько сливянки нужно было запасти, чтобы Ланге не показалось мало? Он глушил ее пинтами, невзирая на то, что по вкусу настойка эта напоминала растворитель для краски.

— А может, все-таки сливянки? — настаивал Ланге. — Моя Герда по этой части великая мастерица.

— Вы сами делаете сливянку? — постарался я изобразить удивление. — Неужели? Жаль, но я не отношусь к любителям настоек.

— А вот Ланге просто обожает сливянку, — вздохнула Герда. — А ему ведь вредно много пить…

— По-моему, он в прекрасной форме, — улыбнулся я. Действительно, несмотря на свои семьдесят с лишним лет, Ланге выглядел отлично. Пожелай он силой влить мне в глотку стаканчик Гердиной настойки, думаю, ему бы без труда это удалось.

Миссис Коби ушла на кухню заваривать чай, а мы расположились на просиженном диване. Я еще раз посмотрел на Ланге. Да, действительно, почти не изменился: все тот же свирепый тиран, на которого много лет назад мне довелось работать. Кто-то в отделе сострил, что приятнее карабкаться в непогоду на самую неприступную вершину Альп, чем общаться с Ланге, когда тот не в духе. С тех пор Ланге всегда ассоциировался у меня с отвесной гранитной скалой: голый, овеваемый ветрами камень, на котором не растет даже трава…

— Чем могу быть вам полезен, ребята? — спросил Ланге с видом продавца, встречающего покупателей, которые ввалились в магазин за две минуты до закрытия.