Книга Клуб друзей по убийствам, страница 125 – Кэтлин Уэст

— Ожерелье бабушкино. – Она сползла по стене и села на искусственно потертый ковер в восточном стиле, скрестив ноги. Ободок с кошачьими ушками немного съехал вбок.

Габриэлла взглянула на часы. Без пятнадцати четыре. Еще несколько часов никого из родителей не будет. Не придется объяснять, почему она ведет задушевную беседу в личной гардеробной Сары. Белокурые волосы девочки свисали двумя прядями на плечи, а сережки-кольца поблескивали под светом люстры.

— Ты грустишь? – спросила Габриэлла, садясь на табуретку, которую Сара держала под туалетным столиком.

— Из-за ожерелья? – Лула скорчила гримасу, которая обычно сопровождала предложения Габриэллы начать делать уроки или наконец отложить телефон.

— Или, – уточнила Габриэлла, – из-за мыслей о бабушке?

Благодаря этой женщине она сюда и попала. Судя по некрологам в сети – официальному некрологу и паре статей на сайтах о ее значительном вкладе в благотворительность, – покойная была типичной богачкой со Среднего Запада. И всего две дочери, так что делить наследство особенно некому. Ее муж в доме престарелых. Однако и он – человек не бедный.

Габриэлла рассматривала Гретхен как возможную жертву. Сестру. Но с ней все как-то не клеилось. Имя довольно редкое. А единственной дочери Гретхен было двадцать два. Габриэлла не могла бы толком подружиться ни с одной, ни с другой.

Сара из Федрезерва казалась идеальной жертвой, если не считать ее блестящего ума. Габриэлла недооценила дипломы «Лиги плюща» и престижную работу. Эта женщина заслужила все свои регалии. Она была безумно быстрой и проницательной. Габриэлла подумывала сбежать, как только поняла масштаб ее интеллектуальных способностей, однако путей к отступлению не осталось. Прошло шесть недель. Бандиты не стал бы ждать вечность. В битве умов Габриэлла в конце концов проиграет, но ей требовалось обставить Сару лишь на какое-то время.

— Наша бабушка – законченная стерва, – сказала Лула.

Брови Габриэллы взлетели к потолку.

— Прости! – добавила девочка. – Не делай вид, будто ты это слово впервые слышишь.

— Да. – Габриэлла взяла себя в руки. Она, пожалуй, недооценивала и современных подростков.

— Я не то чтобы грущу из-за бабушки, но… – Лула замолчала, а Габриэлла насторожилась. Она умела общаться с людьми, именно поэтому схема так хорошо работала. У Лулы был секрет, который, возможно, удастся использовать.

Габриэлла придала своему лицу то самое огорченное выражение, которое выманивало у третьеклассников признания в школьных проступках.

— Что? – подтолкнула она.

Лицо Лулы омрачилось. Она сняла ободок и зажала мочку уха между большим и указательным пальцами.

— Знаешь, иногда так бывает – ты еще маленькая, все считают, что ты не понимаешь и не видишь, что на самом деле происходит. И взрослые ничего от тебя не скрывают.

Габриэлла понимала, о чем речь. Когда ей было примерно столько же, сколько Луле, психическое расстройство отца уже не могло быть списано на перепады настроения или какую-то странную причуду. Она начала слышать, как двери закрываются громче, чем нужно, и улавливать обрывки разговоров между матерью и тетей.

— Мне такое знакомо. – Габриэлла тоже села на пол и невзначай задела пальцами ног ступни Лулы. – А на самом деле ты все видишь и слышишь.

— Да! – Слезы хлынули быстро, лицо Лулы вмиг стало мокрым. – Я хотела бы вернуться назад. Чтобы ничего этого не видеть. Мама велела уйти. А мы пробрались обратно. Мы не должны были видеть!..